Книга Влюбись в меня, Воробышек!, страница 98 – Янина Логвин

Высокий пес – лохматый и трехлапый. Он бежит неспешно. Шерсть на его морде успела поседеть, и я догадываюсь, что он старый. А вот черный пес, без уха и с одним глазом, гораздо резвее друга. Он подбегает к нам первым и, остановившись перед парнем, вскидывает морду. Косится ореховым глазом то на меня, то на Воробышка, открыв пасть и высунув язык. Напрашиваясь, чтобы его погладили.

— Неужели это твои? – вдруг понимаю я, глядя, как Данил присаживается перед псом на корточки и ласково треплет его за единственное ухо. Поглаживает ласково шею.

— Да. Вот этого зовут Бандит. Ему восемь лет. Я увидел его во дворе нашей многоэтажки, когда мы еще жили в Гордеевске. Кто-то подбросил его щенком, а местные дворняги искусали. Ухо отгрызли, я еле отбил. Потом выхаживал в спальне, как умел. Мать почти два месяца не знала, что он жил у меня под кроватью – такой тихий был, даже не скулил. Спасибо Ваньке, не выдал нас.

— Он милый.

— А вот это – Пират Флинт. Правда, похож? Он бы дал тебе лапу, но у него одна. Ну, иди сюда, старина, – подзывает Данил к себе рыжего пса и, широко улыбаясь, гладит того по голове. – Да вижу я, что ты живой, вижу! Молодец! – говорит псу, словно тот его понимает. И, похлопав по боку, встает.

— Пират у нас два года. Я не знаю, сколько ему лет, но, думаю, судьба у него была незавидной. Зато сейчас он, кажется, всем доволен.

— Откуда он у тебя?

— Нашел. Остальное ты не захочешь знать, поверь. На самом деле их у меня трое – есть еще лабрадориха Галатея. Она глухая, но обоняние у нее хорошее, так что наверняка сейчас крутится под окнами кухни – выпрашивает что-нибудь. Ее я однажды привез с соревнований. В общем, Босс уже смирился и привык к моим питомцам, хотя его гостей они иногда шокируют. Когда меня нет, он сам заботится о них. А прозвище мне досталось от брата. Думаю, в детстве я здорово надоедал Ваньке, хотя он всегда помогал мне кого-то спасать и прятать.

Синеглазому удается меня удивить, зато многое становится понятно.

— Кажется, теперь я понимаю, почему ты не вышвырнул меня из машины – тогда, у парка. Тебе стало меня жалко.

— Что?.. Рита, перестань.

— Но ведь не вышвырнул, а мог. – Я возвращаюсь к столу и беру в руки альбом. – Можно? – спрашиваю у парня, внезапно чувствуя в себе желание запечатлеть кусочек этого дня.

— Ну, конечно, – Данил бросает на меня озадаченный взгляд. – Этого добра у нас хватает. А зачем…

— Никуда не отходи! И не шевелись, пожалуйста! Я постараюсь недолго!

Я сажусь на самый край скамьи и рисую. Набрасываю от руки сначала перспективу, затем очертания, силуэт и уже черты. Легкий набросок запомнившегося вечера. Высокий, стройный парень и его два пса.

— Держи, это тебе! – говорю, когда рисунок готов. – Конечно, он не идеальный – вышел спонтанно, но мне очень захотелось тебя нарисовать!

Воробышек подходит ближе, берет в руки альбом и смотрит, присвистывает изумленно:

— Ничего себе! И это ты называешь спонтанно? Рита, а ты, оказывается, не только сказки умеешь рассказывать так, что заслушаешься, но и здорово рисуешь.

— Немного. Если бы времени побольше, вышло бы лучше.

— И… – Данил вдруг поднимает голову, с новым удивлением глядя на меня. – Ты нарисовала Пирату недостающую лапу?

Он заметил, и я улыбаюсь, немного смущенно отвечая: