Книга Влюбись в меня, Воробышек!, страница 73 – Янина Логвин

— Да.

Мы встретились, и наша вторая встреча вновь завершилась поцелуем.

Хотя, зачем я себя обманываю? Для нас она только началась.

Данил

Еще ранним вечером, согласившись увидеться с друзьями в «Маракане», я был уверен, что вернусь домой один. Прошло уже несколько недель с момента моего самого неловкого прощания с девушкой, а я по-прежнему ничего не отпустил. Ни ситуацию, ни мысли, что постоянно возвращались к белокурой девчонке и нашему с ней сумасшедшему знакомству, окончившемуся общей ночью.

Эта встреча никак не желала стираться из памяти, а постоянные мысли не помогали исчезнуть осадку, поселившемуся в груди. Словно песок перекатывался в легких. Я бы назвал его тоской, если бы поверил, что способен ее чувствовать.

Ерунда! Это не обо мне!

Но мне вдруг расхотелось размениваться и стало очевидно, что интерес и желание – не одно и то же. А скука и раздражение – два слова, которые первыми приходили на ум, стоило подумать о том, чтобы забыться с какой-нибудь подругой, как делал до этого. Выветрить сероглазую сказочницу из головы, мы ведь с самого начала не врали друг другу.

Так что к чертовой матери происходит?

Ответа не было, но к моменту, когда встретил Риту в «Маракане», я уже был близок к тому, чтобы найти ее самому.

А она меня не узнала.

Лгунья.

Нежная, романтичная скромница, зацепившая мое внимание, стоило увлечься нашей игрой и отыскать ответы на все вопросы.

Рита Воронова. Снова в моем доме и в моей комнате, но на этот раз по моему желанию. Полуголая Ева, способная утолить любой голод, если знать, как к ней подступиться.

Нет, я не верил, что она меня забыла. Слишком неординарная у нас случилась близость.

Серое с голубой дымкой платье, стройная фигура, светлые, белокурые волосы с вьющимися прядками, длиной до талии, и глаза – чуть раскосые и внимательные под темными ресницами. Такие же глубокие и чистые, как зимняя вода в реке. Гладкая кожа с легким румянцем на щеках и приоткрытые на вдохе светло-алые губы…

Сегодня эта девчонка могла кого угодно свести с ума, недаром Клим пустил слюну. Я хорошо его понимал, но все равно, двинься друг дальше – без объяснений набил бы ему морду. Я сам скучал по ней – по сероглазой Ромашке, которая однажды в своей спальне опоила меня сладким молоком. И, уж если нашел, не собирался никому уступать.

Она сидела в кресле, откинувшись на его спинку, и смотрела на меня, от волнения касаясь пальцами тонкой ключицы… Платье слегка приоткрывало красивые колени. А я не помнил, чтобы с какой-нибудь девчонкой заводился сильнее, чем сейчас. А ведь они очень старались, не скупясь на намеки и приглашение. Так что же будет, когда я сниму с нее это платье?

Я уже до зуда в пальцах хотел его снять.

Пришлось уйти на кухню и попробовать остыть – не вышло. Вскоре меня, как магнитом, притянуло назад в гостиную, так что пицца ни к черту не прогрелась – я никогда и не был силен по части кухни. Но я не соврал Рите, когда сказал, что хочу поговорить.

О чем? Да какая разница? У нас неплохо получается вести разговоры. И я точно не собирался спешить. Хватило и прошлого раза, когда я сам себя не узнал.

Я был с ней другим. Сразу почувствовал ее неопытность и все равно то, что Ромашка окажется девственницей – стало для меня неожиданностью. Ведь был же тот, кто сказал ей всю ту чушь о ее холодности?.. Но к моменту, когда я это понял, мы уже завелись и не смогли остановиться.