Книга Влюбись в меня, Воробышек!, страница 140 – Янина Логвин

Слова отца Риты застали врасплох и ударили наотмашь, оказавшись правдой, которую сам я в упор не видел. Собственная гордость дала уехать, только что дальше? Куда идти? Я уже был один после встречи с Ромашкой и знаю, что не выйдет забыть. Я помню всё, что ей говорил.

Почему с одним человеком расстаться легко, а другой проникает под кожу? И мысли в тишине комнаты, как назло подсовывают картины Риты с другим. Не со мной и все счастливые.

К кому там ушла упрямая пастушка? К веселому и верному пастушку?

А что же охотник?..

А смелый и гордый охотник остался при своих трофеях. Или медалях – один черт!

Правильно. Так ему идиоту и надо. Как меня Воронов еще не прибил в своей прихожей за наглость.

Уже на следующий день эмоции схлынули, и собственная обида на Ромашку показалось ерундой, не стоящей внимания. Почему? Я ведь никому подобное не прощаю, разве что Ваньке бы простил. И стоило задать себе вопрос «Почему?», все встало на свои места. Так ясно, словно разложилось по полочкам.

А вдруг она откажет?

Все равно не уйду. Некуда. На этот раз я знаю, что сказать ее отцу.

— Идем, Галатея, если ты мне друг.

Лабрадориха чутко вскидывает уши и поднимается. Она знает, что запросто может остаться, я ее не неволю, но выбирается из машины и принюхивается к чужому двору, осторожно помахивая хвостом.

В поместье отчима она бегает без ошейника и выучила все тропки, но на новом месте может растеряться, поэтому я беру ее на поводок. Все эти дни она была со мной, и верно бежит у ноги, не оставляя сомнений, кто кому друг.

Я иду в дом, поднимаюсь на нужный этаж и звоню в дверной звонок. Телефон я выбросил, у меня не лучший характер, но сожалеть об этом или о том, что раньше не позвонил Ромашке, поздно.

— Ты? – дверь открывает отец Риты и не похоже, что он удивляется, увидев меня на пороге квартиры. Спрашивает с холодной ухмылкой: – Остыл, значит?

— Вроде того.

Я дергаю желваками, отвечая на прямой взгляд мужчины. Скорее всего я похож на идиота с большим букетом роз, но мне плевать, каким он меня видит. Мои мысли занимает его дочь и… черт! Кажется, я волнуюсь.

— Здравствуйте. Я пришел к Рите.

— Вижу. Красивый букет. А Риты нет.

Даже не знаю, почему я оказываюсь к этому не готов.

— Как нет? А где она?

— Вышла замуж.

— Чт-то?

— В моих мечтах, и за хорошего парня. А пока только ушла к подруге, но однажды может и уехать… далеко! Она девушка свободная.

Черт. Шутник хренов!

— Хорошо, я подожду ее на улице.

Воронов пожимает плечами, а его младшая дочь, нарисовавшая за широкой спиной отца, корчит рожи и посылает мне какие-то странные знаки, показывая на лестничную площадку. Озадаченно нахмурившись, я все же спрашиваю:

— Андрей, хм, Игоревич. Могу я поговорить с Соней? Наедине.

— Андрей, – неожиданно поправляет меня мужчина. – Раз уж ты здесь, обойдемся без официоза, я же вижу, как у тебя скулы сводит. Можешь, если она не против.

— Я не против! – тут же отзывается девчонка звонким голосом и проскальзывает мимо отца на площадку. – Привет, – широко улыбается, вытянувшись передо мной. – Как дела?

Фигово. Я ужасно соскучился по Ромашке и все, что хочу, это видеть ее. Но мы ведь не это собрались обсуждать?

— Что ты хотела мне сказать, Соня? – спрашиваю, когда Воронов уходит в квартиру, оставив нас одних.