Книга На изломе алого, страница 51 – Янина Логвин

Они подошли к дому, когда на город уже давно опустились сумерки и тишина, но во многих окнах еще горел свет. Сашка, конечно, не подумала, где все должно случиться, как и не подумала о сказанных смелых словах, оказавшись возле Игната, и внезапно остановилась, уткнувшись в ступени подъезда, подняв на парня глаза.

Он как всегда угадал ее мысли.

— Пойдем ко мне, – крепче сжал тонкие пальцы, словно испугался, что Алька вдруг передумает, и он окажется один. – Родители на выходные уехали на дачу, так что дома никого нет.

— Не бойся, – сказал чуть позже, когда открыл дверь своей квартиры, включил в прихожей свет и перевел девчонку через порог, – они не вернутся. Я час назад говорил с отцом по телефону, если и приедут, то только завтра к вечеру.

Сашка вошла в дом Савиных и замерла, не способная дальше сделать ни шагу. С мягким светом настенных ламп в нос ударил уже позабытый ею запах благополучия и покоя. Она не была в этой квартире много лет, и сейчас изумилась, насколько все здесь преобразилось, став еще уютнее и красивее, чем она запомнила. Этот мир людей, существовавший бок о бок с ее собственным, жил и видоизменялся все время, играя красками, пока ее мир оставался все таким же беспросветным и серым, словно мертвец, застывший в иссохшем временном коконе.

Стена прихожей исчезла, открыв глазам просторную, хорошо обставленную гостиную и дорогую люстру, красиво осветившую потолок. Темная мебель, светлые стены, картины и мягкие ковры. Говорили, что отец Савина успешный хирург, заведующий отделением хирургии в областной клинике. Уважаемый человек.

— Аля, проходи, – Игнат внимательно смотрел на девушку, не отпуская руки. – Честное слово, здесь кроме нас никого нет.

Но Сашка только упрямо мотнула головой. Посмотрела ему в глаза и твердо сказала: «Не здесь».

Не там, где место не ей, а хорошей девочке в красивом платье, за столом с белой скатертью, фарфоровыми тарелками и дорогими приборами. Девочке, которую можно представить родителям, гордо ведя за руку, не боясь увидеть осуждение в глазах людей, и того, что она вдруг окажется «ужасной». Недостойной внимания их любимого сына.

— Нет, я не смогу. Только не у тебя, Пух. Пусть здесь не будет меня, не хочу, – неясно ответила, отступая в подъезд. Но руки не отобрала, и Игнат шагнул следом.

— Но, Аля, послушай…

— Пошли! – она решительно обернулась и повела его за собой, дав захлопнуть дверь.

Уже у двери своей квартиры остановилась, все еще немного колеблясь, понимая, что сейчас может потерять его. Но пусть лучше так – без прикрас и иллюзий, без фантиков и пустых надежд. В конце концов, он знает ей цену. Так им двоим будет легче очнуться и вернуться в их миры. Так Сашка будет собой, а значит… значит, все в его жизни останется прежним.

Она не смотрела на Савина. Спросила, уставившись на ключ, вставленный в замочную скважину полуобшарпанной двери и на свои натянутые костяшки пальцев.

— Ты не передумал?

И только услышав уверенное «нет», кивнула и открыла дверь. Пропустила гостя вперед и включила свет, встречая неуютную прохладу собственного дома. Она не любила запаха старых вещей и всегда оставляла окна открытыми.

Дешевая вешалка, прибитая к стене, истертые линялые дорожки, небольшое овальное зеркало, старая деревянная тумба под обувь с раздвижными дверцами. Лампа в круглом плафоне. Сашка вдруг увидела собственную прихожую чужими глазами и нахмурилась. Она, как могла, держала дом в чистоте – да и кому тут было особо сорить? Но ей не под силу оказалось спрятать изнанку, и сейчас Игнат видел все.