Книга На изломе алого, страница 136 – Янина Логвин

— В город я не вернусь, - скажет художник, - хочу немного пожить здесь. Мне нравится Монте-Изола, нравится Италия. Озеро, горы, тишина. Давно я не уходил в работу с головой и душой. Знаешь, я думаю нарисовать несколько картин на морскую тему. Кстати, эта любимая тема Саши – море и утесы. Дима, ты не думал остаться на острове? Как ты относишься к рыбалке? В озере Изео очень много рыбы.

— К рыбалке?

— Да. Представляешь, я совершенно не умею удить и собираюсь научиться.

Мужчина устало вздохнет, услышав слово из своей старой жизни, которое он уже успел забыть, и задумается.

— Думаю, хорошо отношусь, - скажет. - Но жить здесь мне не по карману, Генрих, так что рыбачить будешь без меня. Я ж не какой-то чертов богач. У меня тетка есть старая,  живет в деревне, вот к ней и поеду. И порыбачу в охотку при случае. А пока устроюсь где-нибудь грузчиком. Пить я завязал, сил, слава богу, хватает, так что не пропаду. Да и Сашке с Игнатом надо на первых порах помочь, сам понимаешь.

— Ты бы мог здесь работать. И не обязательно грузчиком.

— Здесь? – удивится Шевцов. - Смеешься, Генрих? Да кому я здесь сдался?

И старик пожмет плечами.

— Ну, думаю, что я вполне бы мог тебя нанять. В качестве, например, э-э, охранника. Я думаю перевести сюда кое-какие свои работы. Картины дорогие, мало ли кто позарится. И потом, у меня ведь кроме Саши никого нет. А так как она моя наследница, а человек я не бедный, то и ты выходит, Дима, мне не чужой. А ребята пусть в моей городской квартире живут. Она у меня просторная, места всем хватит.

— Что? Ах ты ж, хитрый старый хрыч. Ты чего это придумал? Думаешь, я буду сидеть на твоей шее?

Именно на Монте-Изола Игнат второй раз сделал Сашке предложение выйти за него замуж, и на этот раз она сказала «да».

Тихо и нежно, чтобы на разбудить спящих в соседних спальнях Генриха и отца, эти двое занимались любовью. Не могли оторваться друг от друга и не могли перестать шептать слова. Живот у Сашки был аккуратный, в нем рос их будущий ребенок, и Игнат нежил его губами. Целовал грудь, жадно ласкал обнаженную Альку, ловя ртом тихие стоны удовольствия.

Что еще нужно двоим для счастья? Когда он и она, а с ними их общее будущее? Наверно, услышать еще и еще самые искренние и желанные слова на свете: «Я люблю тебя».

— Я люблю тебя, Пух! Люблю…

— Деда, а почему у тебя такие большие глазки?

— Это чтобы тебя лучше видеть.

— Деда, а почему у тебя такие большие ушки?

— Это чтобы тебя лучше слышать.

— Деда, а почему у тебя такая большая… шабля!

Темноволосая малышка смеется и обнимает мужчину за шею, вертится на руках. В известной художественной галерее проходит выставка картин двух художников – Генриха Вишневского и Александры Савиной, и сегодня здесь многолюдно – пришли любопытствующие, критики и журналисты. Коллеги-художники. Все работы, кроме знаменитого полотна «Исповедь боярыни Ямщиковой», представлены публике впервые, и вокруг слышится живое обсуждение. Все соглашаются, что работы лучшей ученицы знаменитого мастера достойны своего учителя и пророчат художнице большое будущее.

Дед с внучкой стоят напротив картины, на которой изображен черноглазый пират с саблей наголо и девочка смотрит во все глаза.

— Это потому, что твой дед пират.

— Настоящий?! – малышка восторженно задерживает дыхание.