Книга На изломе алого, страница 124 – Янина Логвин

Сегодня разговор с ней вновь не получился, и это тоже добавило мужчине нервозности. Вмешалась Ирма. Хотя он запретил ей, во время его визита пришла в пристройку и такой ошибки своей любовнице он простить не мог. Последнее время ему все труднее становилось терпеть ее. Появились раздражение и усталость. Четыре года более, чем достаточный срок, чтобы остыть к той, которая никогда и не вызывала уважения, пора и честь знать.

Он прогнал Ирму от себя на глазах у девчонки, решив, что это только сыграет ему на руку. Сегодня он предложил Сашке гарантии ее будущего в его доме и теперь ожидал ответа. Что ж, он готов удлинить поводок до своей спальни, а возможно и дальше, заполучив ее в собственность законно. Вот только о старике им придется забыть.

Шкуратов надел рубашку и повязал на шею галстук. Застегнул на брюках ремень. Машинально потер правую кисть руки, которую Сашка с себя сняла, впившись ногтями до крови, когда он обнял ее за талию. Удержалась, чтобы не ударить, и эта ее борьба с собой дорогого стоила – Шкуратов буквально пил эмоции девчонки и сверкающий взгляд ледяных глаз, зная, что Седой на чеку, а пистолет приставлен к голове Вишневского.

— Прекратите, прошу вас.

Геннадий больше не выбирал выражений, слова прозвучали жалко, а потому просто скомандовал старику:

— Заткнись!

Да, он еще поиграет в укрощение своей юной пленницы, но немногим позже, а пока подошло время встречи с посредником и демонстрации картины «Исповедь боярыни Ямщиковой», похищенной на глазах у всего города, и вот тут нервы предавали. Геннадий влез в пиджак и туфли. Подойдя к каминной полке в спальне, набрал на сотовом Седого. Личный телохранитель и в третий раз не ответил, и мужчина, сжав зубы, чуть не раздавил дорогой гаджет. Грохнул кулаком о полку, не сдержав раздражения.

— Рома! – крикнул в голос. – Черт возьми, где ты?!

У него оставалось всего ничего времени, встречу готовила принимающая сторона на территории частного загородного комплекса, должны были съехаться возможные покупатели, и посредник четко регламентировал встречу. Никаких пересечений, никаких имен и фамилий, никаких договоренностей лицом к лицу. Но опоздать, значило подорвать доверие к себе еще больше, а этого Шкуратов допустить не мог.

За дверью противно скулила Ирма, не решаясь войти. Он вышел сам и направился по коридору твердым шагом, подхватив с полки и на ходу застегивая на запястье часы – самые дорогие из его коллекции, платиновый Louis Philippe.

— Ты видела Рому? Он мне срочно нужен. Пора выезжать.

— А как же я?

— Останешься в доме. Сама виновата, распустила сопли. Посмотри на себя!

— Гена, я не о том, - женщина все-таки остановила его, преградив дорогу. Прильнув к груди, обняла за шею. – Гена…

Шкуратов, чертыхнувшись, практически оторвал ее от себя. Ему надлежало выглядеть собрано, а не так, словно он только что вылез из постели дешевой шлюхи, оставившей следы косметики на воротнике рубашки. Он буквально силой подавил в себе волну ярости, которая поднялась в нем от ее прикосновения.

— Ирма, прекрати! Не устраивай истерику, не до тебя сейчас.

— Гена, тебе сорок восемь. Она же тебе в дочери годится, эта малолетняя потаскушка! Что ты в ней нашел? На что надеешься? Неужели не понимаешь? Она тебя не простит! Никогда!