Книга На изломе алого, страница 101 – Янина Логвин

Но Игнат давно уже не был тем мальчишкой, каким Сашка его помнила.

— В этом мире тебя никто не ждет, – жестко сказал ей. – Забудь его. Просто забудь!

— Не могу. Генрих всего лишь одинокий старик, о котором через месяц уже никто не вспомнит. Он помог мне в трудный момент, он был моей семьей, я не могу его бросить. Безнаказанность превратит их в зверей. Это убьет его.

— А как же я, Алый? – руки Игната сжались на плечах Сашки, а глаза прожигали ее насквозь. Она вдруг действительно поразилась тому, как он повзрослел. В этом взрослом Игнате сквозила сила и требовательность. И он действительно не намерен был ее отпускать.

Она долго смотрела на него. Вспоминала ночь и утреннюю близость. Они снова позволили себе слишком многое. Не могли друг от друга оторваться, а после она его ждала…

Он вдруг крепко обнял ее, вот такую застывшую, серьезную и растерянную одновременно. Сказал, не выбирая момента, уже давно хотел сказать.

— Я тоже хочу быть твоей семьей, Алька. Выходи за меня замуж. Все равно я тебя никому не отдам.

Если и был в Сашке стальной стержень, то сейчас он задрожал.

Вдруг кто-то не знаком с моими первыми историями и их персонажами - сноска:

* Брат Ильи – Яшка* Герои романа «Гордая птичка Воробышек»

* Бампер – он же Рыжий, он же Виктор Артемьев. Персонаж романа «Коломбина  для Рыжего»*.

Сегодня ничего не предвещало дождь. В высоком небе светило яркое солнце, в городском парке щебетали птицы, а на детских площадках, возле аттракционов и лотков с мороженым носилась детвора. Последние дни синоптики заверяли горожан, что погода будет хорошей, и небольшое серое облако взялось словно из ниоткуда. Проползло по небу серым пятном, роняя на город жадные слезы, и зависло в стороне, отказываясь таять под нещадными лучами.

Геннадий Львович Шкуратов, генеральный директор строительной фирмы «Великдом», директор крупного агентства недвижимости «Папирус» и владелец частной художественной галереи «Shkuratov Gallery of Art», известный в городе филантроп и ценитель искусства, дождался, пока охранник распахнет перед ним входную дверь главного офиса, важно переступил порог и вышел на улицу. Вздохнув полной грудью, остановился. Вскинув голову к небу, передал кожаный портфель водителю и подставил гладкие ладони крупным каплям, разбивающимся о горячий бетон.

Слепой дождь. Надо же. Впервые за столько лет. Мужчина верил в приметы, а это означало, что ему определенно везет. Он улыбнулся, чувствуя подъем в груди. Вот если бы еще увидеть радугу, считай, точно оседлал удачу. Но радуги не было, а дождь, начавшись, внезапно прекратился, оставив прозрачные кляксы на белоснежной рубашке и носках его глянцевых туфель.

Геннадий Шкуратов отряхнул ладони и направился к машине.

— Поехали!

Генка Шкуратов с детства не любил людей. А за что их любить? Глупые, мелочные, ограниченные создания, не понимающие собственной ничтожности. Послушное стадо, созданное природой для того, чтобы обслуживать избранную касту везунчиков. Об этом открытым текстом говорилось в учебниках истории, это доказывал его родной совхоз «Дружба», в котором ему повезло родиться сыном председателя, этому его учила идеология советского человека, нацеленная на вечное перевыполнение плана любой ценой. И все бы ничего, но в это простом, но великом замысле оставалась прослойка людей, на примере которых природа с легкостью доказывала, что не все так просто в ее программе.