Книга Убойная секретарша!, страница 57 – Янина Логвин

А вот с Мариком мы любили обедать в ресторанчике «Ассорти». Здесь и цены были демократичнее, и людей побольше. А кухня такая, что пальчики оближешь! Но больше всего мне нравился светлый зал, уютный шум заведения и удобные столики.

В общем, сюда я и пришла. Взбила кудри попышнее, села за свободный столик и заказала салат с теплой телятиной. А на десерт – круассан с белой глазурью.

Марик тоже сидел здесь – обедал в одиночестве за нашим столиком. Наверняка ел отбивную с гарниром, пил апельсиновый сок, втыкая в телефон, и мне взгрустнулось.

Так я и пялилась на друга, вздыхая про себя, что мы не вместе; нанизывала на вилку листья шпината и кусочки мяса, пока не обнаружила, что в двух столиках от меня сидит Максим Орловский.

Мой шеф тоже выбрал местом для обеда «Ассорти», и сейчас сидел в компании незнакомой крашеной блондинки, повесив пиджак на спинку стула, непринужденно поддерживая с ней разговор. (Фу, бабник!). Умело управляясь с блюдом вилкой и ножом, он время от времени качал головой, в отсутствие Крапивиной отвечая улыбкой на смех незнакомки.

Конечно, он заметил меня (мы сидели лицом друг к другу), но что такое субординация, мне объяснять необходимости не было. И я отвернулась. Да и не хотела я ее соблюдать в свое личное время.

Оказавшись за пределами «Империала», мне вдруг расхотелось играть чьего-то секретаря. Поэтому я забыла о шефе и спокойно ела, наслаждаясь обедом и грустя по Марику. С каким удовольствием я бы сейчас обсудила с ним какой-нибудь проект! Или посмеялась вместе над очередной выходкой Аллочки.

А может, зря я ему сказала о личном?

Что, если я ошиблась, и он воспринимает Женьку исключительно как мою младшую сестру? Почему я вдруг решила, что он к ней что-то чувствует? Только потому, что он стал ее избегать?

Это странно, скажу я вам, сидеть в пяти метрах от лучшего друга, видеть его и знать, что он тоже без тебя грустит. Сейчас бы я с Субботой даже единственным круассаном поделилась!

— Гельятина? Простите, место за вашим столиком свободно? Позволите присесть?

Я оторвалась от созерцания темного затылка Марьяна и повернула голову на вежливую просьбу. Точнее, подняла.

Рядом с моим столиком стоял высокий и худощавый мужчина лет тридцати с небольшим в твидовом пиджаке, белой рубашке и повязанном на шее оранжевым шелковым платком с красивым орнаментом.

Светлые волосы мужчины были аккуратно подстрижены, но с зачесанной набок челки до подбородка свисал длинный локон. В противовес ему в мочке уха болталась длинная серьга. А у шеи на платке сидела жемчужная брошь.

— Спиридон, кажется? – узнала я знатока моды из творческого отдела. – Простите, не знаю вашего отчества. Садитесь, конечно!

Мужчина расстегнул пиджак и сел. Поднял на стол длинные запястья, показав манжеты с запонками.

— Гвидонович, – представился, протягивая руку, и аккуратно пожал мои пальцы.

— Да вы шутите? – улыбнулась я. – Так вот, оказывается, как звали сына царевны Лебедь.

Лицо нового знакомого смущенно зарделось.

— Думаю, не Гельятине Людовиковне удивляться моему отчеству, – тонко подметил он. – Знаете, я привык слыть оригиналом. Сначала моя непохожесть на других доставляла мне неудобства, но потом я сделал ее своим достоинством. Однако не нужно официальности. Несмотря на то, что перед вами апологет моды и прежде всего историк, я считаю отчество пережитком прошлого. То ли дело легкое: «Луи», «Вивьен», «Коко», – как звучит! И заметьте, сколько в этой легкости заслуженного уважения!