Книга Проиграй мне, недотрога, страница 39 – Ульяна Романова

— Колдун! — пробурчала я.

— Что? Она уже не ребенок, а подросток, а подросткам врать нельзя. У меня сеструха мелкая, ну уже не совсем мелкая, двадцать четыре стукнуло, она с мозгами всю жизнь в ссоре, поэтому я точно знаю, что говорю. Подросткам врать нельзя.

— Почему сестра с мозгами в ссоре? — не поняла Лина.

— Потому что Машка назвала себя Арией, записалась на бокс и занимается мотоспортом. Одна сломанная мужская челюсть в анамнезе и полное отсутствие страха, зато слабоумия…

У меня что-то щелкнуло в голове. Ария — это сестра? Не девушка?

— Мотоспортом? Где? Я тоже хочу! — Глаза дочери загорелись, а я тихонечко взвыла.

— Лина, это опасно, — попыталась я достучаться до дочери.

Посмотрела ей в глаза и увидела то, что когда-то было во мне — огонь. Неудержимость. Азарт.

Тихон сказал очевидное: Лина слишком похожа на меня.

— Я бы дал контакты, но, боюсь, что потом живым из этого дома не выйду, — уминая борщ так, словно боялся, что еду отберут, виновато пробубнил Колдун.

— Мам!

— Лина, тебе тринадцать, — сделала я новую попытку достучаться до дочери.

— И что? Мне уже тринадцать! Мам, я очень хочу!

— Я… подумаю, — выдохнула я, глядя на Тихона так, что он просто обязан был истлеть на этом месте вместе со стулом и ложкой.

— Я еще могу адресок секции бокса подкинуть, девчонок туда тоже берут, — очаровательно улыбаясь, предложил Тихон.

— Это тоже можно, — важно согласилась Лина, пока у меня от ярости дымился затылок. — Мам, я к себе, сидите. Потом посуду вымою, когда все доедят.

— Хорошо, — выдавила я улыбку.

Дождалась, когда Лина уйдет, и налетела на виновника торжества:

— Ты что творишь? Молчать ртом, когда ешь, не учили?

— Молчать ртом не учили. Чай будешь? Где у тебя кружки? Почему сама не поела?

Я растерянно посмотрела на ложку в своей руке, полную тарелку перед собой и пустую — перед Тихоном. Аппетит пропал и не возвращался.

— Кто тебя просил про мотоспорт моей дочери говорить?! — шипела я.

— Янина, я просто напомню, что ты профессионально водишь байк.

— Именно поэтому я знаю, что это опасно!

— А дочь твоя про твои подростковые увлечения не знает? — парировал он. — И ты как никто знаешь, что делать, чтобы не поломаться!

— Колдун, когда у тебя появятся свои дети, клянусь, я вас найду и научу твоего ребенка ездить на мотике! И посмотрю, как ты будешь радоваться.

— Просто любопытно: а что, если дети будут общие? — развеселился он.

— Даже не надейся! — отрезала я. — И не лезь в мою семью. Тебя через полторы недели рядом не будет!

— Тут ты сильно ошиблась, но мы об этом позже поговорим. А где ее батя? — вдруг спросил он.

— Понятия не имею, — вздохнула я, — он от нас ушел.

— Ему же хуже, — удовлетворенно кивнул он.

Глаза закатились сами собой, а я продолжила:

— Больше не смей моей дочери ничего советовать.

— Сама не гам и другим не дам, да? Ты свое увлечение бросила, но в глубине души скучаешь по байку. Я знаю, о чем говорю, мот — это состояние души. И дочери не позволяешь эту свободу ощутить! А могла бы сама ее научить и себя отпустить.

— Колдун, у нее, кроме меня, никого нет. Отцу она, к сожалению, не нужна. Если со мной что-то случится — что станет с моей дочерью? Моя мама уже не справится, к тому же она ухаживает за бабушкой. Я не имею права рисковать собой. Потому что в первую очередь я мать.