Книга Проиграй мне, недотрога, страница 28 – Ульяна Романова

Надо же, какие азартные.

— Угу, всей бригадой докажем, потому что Колян один не справляется, — съязвил Тихон.

— Ну а ты, как старший товарищ, мог бы не ехидничать, а помочь и наставить соратника на верный путь, — подсказала я.

— Пусть хореем танцует, — отмахнулся Тихон, — а мы с вами, Янина Сергеевна, будем учить язык любви. Вот помогите мне перевести одну фразу. «Я сегодня проснулся утром и переименовал счастье в твое имя».

Я перевела, смотря ему прямо в бесстыжие глаза. У Колдуна дернулась щека, а тело заметно напряглось. А по моей спине пробежали уже знакомые мурашки!

— И мне переведите, — не уступал Николай. — «Я готов тушить все пожары в твоем сердце».

— Сам бы не истлел, бедолага, — вздохнул Тихон.

Я перевела и это, а дальше два великовозрастных пацана вошли во вкус!

— «На плече моем — дым от пожара, а в глазах — обещание рая», — пришла очередь Тихона меня удивлять.

— Ахматова? — уточнила я.

— Сам придумал, — сделал вид, что обиделся Колдун.

Я выдохнула, но перевела.

— «Кроме любви твоей мне нету моря», — выдал свою партию Колян.

Я автоматически признала Маяковского и затихла, понимая, что урок французского начал превращаться в литературный кружок «две творческие хромосомы».

— «Тебя, как первую любовь, сердце не забудет», — продекламировал Колдун.

— «Если судьба — это огонь, то я сгорю в нем с твоим именем на устах», — сразу же парировал Николай.

— «Ты мое искушение, моя ночь без покоя, и я не желаю спасения», — азартно ответил ему Тихон, — Янина Сергеевна, а почему не переводим?

— Продолжайте, — выдохнула я, складывая подбородок на сжатый кулак, — нечасто можно встретить таких начитанных молодых людей.

Тихон наклонился поближе и прошептал:

— Все для тебя, бунтарка! Главное, чтобы тебе понравилось.

— Мне нравится, продолжайте, — вежливо ответила я и почувствовала, что краснею!

Я краснею! Нет, мне определенно нужно прийти в себя! В конце концов, надо наслаждаться тем шоу, что мне показывали. Стараются парни, школьную стихотворную программу вспоминают!

Тихон сузил глаза и сжал зубы, а Николай решил, что это призыв к действию:

— Я вам пишу — чего же боле?

Что я могу еще сказать?

Теперь я знаю: в вашей воле меня французским наказать!

Но если б знали, как ужасно

Гореть!

— Нафаня, тебя кто из-под лавки выпустил? — вздохнул Тихон, перебивая пламенную речь собрата. — Соловей-отбойник с хромосомами…

— Здыхля, — не растерялся Николай.

— Извилину себе не заплетай умными словами, а то уши отвалятся, французский нечем слушать будет, — радушно посоветовал ему Тихон.

— В моем классе не ругаются, — отрезала я своим фирменным тоном.

— Простите, учитель, — томно и хрипло извинился Тихон, — раскаиваюсь и готов понести наказание.

— Какое похвально рвение, Колдун. Пожалуй, так и сделаем, — решила я.

Тихон подался вперед, врезаясь животом в парту.

Я же поднялась, нашла большой плакат с французским алфавитом, прикрепила его к доске и вооружилась указкой. Проверила, на месте ли мел, обернулась и почувствовала себя не на уроке. Совсем не на уроке.

Николай просто улыбался, а вот Тихон… У Тихона горели глаза, играли желваки и, кажется, ему настоятельно требовался огнетушитель.

Он просто смотрел, а мне казалось, что я вдруг научилась читать его мысли. И… Лучше бы не училась! Потому что они меня смущали!