Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 89 – Татьяна Никольская

Я иду в кабинет. Сажусь в кресло в темноте, глядя на огни города за панорамным окном. Горизонт усыпан точками жизни, за каждой — свои драмы, свои войны. Моя война пришла ко мне домой. И поставила под удар единственное, что начало иметь значение за последние десять лет.

Действовать. Немедленно.

Набираю верного помощника. Неважно, что время уже нерабочее. Я знаю, он всегда «на посту».

Его голос в трубке спокоен, как всегда.

— Валерий Александрович.

— Дмитрий. Ситуация с Сергеем вышла из-под контроля. Сегодня он подошел к дочери Людмилы Константиновны. Это переходит все границы. Нужен комплекс мер. Жду вас у себя дома. Сегодня.

Дмитрий приезжает быстро. В руках папка — он уже успел собрать кое-какие данные.

— Сергей последние сутки скрывается у своего старого знакомого, Артема Волкова. Место известно. Компания сомнительная. Есть данные о мелком сбыте. Сам Артем не боец, типичный нахлебник, живущий на квартире у богатой тетки и играющий в крутого.

— Его слабое место?

— Квартира не его. Легкие наркотики — для себя, но факт употребления можно зафиксировать. Несколько мелких, но неприятных долгов по картам. Боится полиции, как огня. Мать-тетка обожает и боится его потерять.

Хорошо. Не бандит. Трус и позер. С такими проще.

— План из трех пунктов, — говорю я, глядя на схематично нарисованную Дмитрием цепочку связей. — Первое: оказываем давление на эту… компанию. Находим всех, с кем он сейчас контактирует. Каждому лично и четко объясняем: любые контакты с Сергеем Горским отныне равносильны объявлению войны лично мне. Что это значит? Проверки всех их мелких делишек налоговой, правоохранительными органами. Потеря работы для тех, у кого она есть. Проблемы с арендодателями. Я хочу, чтобы вокруг него образовалась стерильная пустота. Чтобы даже продавец в ларьке боялся ему продать пачку сигарет.

Дмитрий делает пометку.

— Будет сделано. Метод — «объяснительная беседа». Без физического воздействия. Через связи в управлении по борьбе с экономическими преступлениями и участковых. Формально — как забота о неблагополучном молодом человеке из хорошей семьи.

— Второе. Сергей. Мы предоставляем ему выбор. Не такой, как в прошлый раз. Жестче. Готовим пакет документов для принудительного освидетельствования в наркологическом и психоневрологическом диспансере. Основания: показания свидетелей о его неадекватном поведении у школы, данные о покупках. Пакет должен быть железным. Параллельно — готовим договор с частной клиникой в Подмосковье, с жестким режимом, но человеческими условиями. Ставим его перед фактом: либо он добровольно, сегодня же, едет в эту клинику на курс реабилитации, либо завтра утром с ним будет беседовать уже не я, а судебно-психиатрическая экспертиза. И место ее проведения — не приватный санаторий.

— Он может попытаться сбежать, — замечает Дмитрий.

— Его «друзья» уже не будут ему помогать. Они будут его бояться. Ирина тоже будет нейтрализована. Это третий пункт.

Я беру чистый лист бумаги. Пишу: «Уведомление». Обращаюсь к Дмитрию.

— Сегодня же к Ирине приедет курьер с заказным письмом. От моего юриста. В письме — уведомление о полном прекращении всех денежных переводов на ее счета, начиная со следующего месяца. Основание — ее систематические действия, направленные на саботаж лечения нашего сына и подстрекательство его к противоправным действиям, что подтверждается… — я смотрю на Дмитрия.