Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 50 – Татьяна Никольская

— Нужна книга, — говорю я, глядя в окно. — Иосиф Бродский. Сборник стихов. Не простое издание. Редкое. Букинистическое. В идеальном состоянии. Найти её нужно сегодня.

— Понял, — кивает Дмитрий, не проявляя ни тени удивления. Лучший помощник тот, у которого не дергается глаз ни от каких твоих поручений.

— И курьер. На этот адрес. — Я пишу на листке адрес её дома, который знаю из кадровых данных. — Лично в руки. Никому больше. Сегодня же.

Книгу находят к полудню в одном частном собрании. Дмитрий приносит её. Тонкий том в тёмно-синем переплёте, пахнущий временем и хорошей бумагой. Я беру её в руки, ощущая приятную тяжесть. Открываю. На титульном листе провожу пальцем по фамилии поэта.

Вместо ручки беру перо. Старомодное, но оно подходит. Подписываю на чистом листе перед титулом: «В.Г.». Подпись выходит чёткой, сдержанной. И под ней пишу одну-единственную фразу:

«Равенство начинается с общих точек отсчёта. Ваш ход. В.»

Я смотрю на написанное. Фраза точная. Она признаёт её условие («равенство»). Она ссылается на наш единственный пока общий интерес, обнаруженный мной в её кабинете («общие точки отсчёта»). И она возвращает ей инициативу, но уже в новых условиях — условиях признанного равенства («Ваш ход»).

Это не ответ. Это развитие диалога. Приглашение на следующий уровень.

— Упакуйте, — говорю я Дмитрию. — Без лент и бантов. Просто в хорошую бумагу. И пусть курьер передаст без лишних слов.

Он кивает и уходит с книгой. Я остаюсь один.

Теперь — ждать. Но ожидание это не тягостное. Оно наполнено редким, почти забытым чувством — азартом перед ходом сильного противника. Нет, не противника. Партнёра.

Весь день я провожу в бесконечных, но сегодня особенно утомительных совещаниях. Цифры, графики, прогнозы. Всё это проходит где-то на фоне. Основная часть моего внимания прикована к тому пакету, который, вероятно, уже лежит у двери её квартиры. Я представляю, как она его получает. Как разворачивает. Что на её лице — удивление, раздражение, удовлетворение? Надеюсь на последнее.

Вечер. Я снова в своей пустой, бесшумной квартире. Собираюсь налить себе виски, как вдруг телефон, лежащий на столе, разрывается вибрацией. Экран вспыхивает. Ирина.

Всё внутри мгновенно остывает. Азарт, предвкушение — всё смывается одной волной холодной, привычной усталости. Я смотрю на вибрирующий аппарат, как на приговор. Отвечать нужно. Иначе будет дольше и хуже.

— Алло, — мой голос звучит ровно и безжизненно.

— Валера! Наконец-то! — её голос визгливый клубок паники и истерики. — Он пропал! Серёжа! Два дня его нет! И с моей карты… с моей карты пропали деньги! Это он, я знаю! Что нам делать? Я звоню ему — не отвечает! Ты должен что-то сделать! Сейчас же!

Она почти кричит. Я закрываю глаза. Картина ясна до мельчайших деталей. Сергей. Очередная авантюра. Очередные долги. Очередной побег от реальности. И вечный рефрен: «Ты должен».

— Ирина, успокойся, — говорю я механически. — Криком делу не поможешь.

— Не поможешь?! А чем ты помог за все эти годы?! — голос срывается на плач, переходящий в истерику. — Он пропадает, а ты… ты где? В своём офисе? Со своими…

Я не даю ей договорить. Устал слышать этот набор штампов.

— Я разберусь. Деньги, вероятно, он снял сам. Найти его не проблема. Я дам поручение. Всё будет сделано.