Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 136 – Татьяна Никольская

— Не на годы, — поправляю я. — На сезон. Если взяться сейчас, к осени можно заехать. Я знаю людей, которым доверяю. Но дело не в этом.

Я веду ее за собой, медленно обходя влажную землю. Мы останавливаемся лицом к дому.

— Смотри, — говорю я, показывая рукой. — Здесь, с южной стороны — твой садик. Ты же любишь копаться в земле. Не огород, а именно сад. С пионами. Или с розами. Живыми.

Она молчит, но я чувствую, как напряглась ее рука.

Я веду ее дальше, к старой яблоне.

— Под этим деревом — стол. Большой, деревянный. Для ужинов на воздухе. Для Маши с Горностаевым и их детей. Для Игоря, если захочет приехать.

Потом показываю на пространство между домом и лесом.

— А здесь беседка. Открытая, чтобы слышать лес. С диваном-качелями. Где Яна сможет читать. Или мы с тобой пить кофе по утрам.

Я обвожу рукой все пространство. В моей голове это уже не мечта, а план. Четкий, просчитанный, реалистичный.

— А здесь, у самого входа, — я указываю на место перед крыльцом, — мы посадим дерево. Наше. Ты выберешь какое. Чтобы росло вместе с нами.

Я замолкаю и поворачиваюсь к ней. Она смотрит на меня, и в ее глазах — не вопрос, не сомнение. Что-то другое. Что-то, отчего у меня самого сжимается горло.

— Страшно? — спрашиваю тихо. — Это же надо будет все переделывать. Ломать, строить заново. Каждый день принимать решения. Нервы, пыль, хаос.

Она смотрит на дом. На лес. На меня. Молчит долго, очень долго. Потом переводит взгляд на кирпичную стену, и я вижу, как ее губы чуть заметно вздрагивают.

— Не страшнее, чем переделывать свою жизнь, — говорит она, наконец. — Мы уже начали ее переделывать. И у нас получается.

Она протягивает руку и кладет ладонь на шершавый, холодный кирпич. Он кажется теплым изнутри.

— Давай рискнем.

Я киваю. Один раз, твердо. Внутри разливается что-то тяжелое и светлое одновременно — чувство, которое незнакомо мне большую часть жизни. Чувство дома.

— Тогда он наш.

Мы стоим так еще несколько минут, молча, рука об руку. Потом идем к хозяйке. Она слушает наше решение, и в ее грустных глазах появляется облегчение.

— Я рада, — говорит она просто. — Он ждал не просто покупателей. Он ждал хозяев. Я чувствую, что они — это вы.

Мы возвращаемся в город, паркуемся у ее дома. Я выключаю двигатель, и в тишине салона вдруг становится слышно, как мы дышим в одном ритме.

— Зайдешь? — спрашивает Люся, глядя на меня.

— Если не поздно.

— Не поздно. — Она открывает дверь. — У нас теперь есть что отметить.

Мы поднимаемся в ее квартиру. Люся на кухне ставит чайник. Я сижу за столом и смотрю на ее руки, на то, как она расставляет чашки.

Я беру ее за руку, притягиваю к себе. Она садится на колени, обвивает шею руками.

— Ты понимаешь, что мы только что купили старый, разваливающийся дом без ремонта? — шепчет она мне в плечо.

— Понимаю.

— Там надо менять все. От пола до крыши.

— Знаю.

— Это займет месяцы. Мы будем жить в пыли, ругаться из-за розеток и выбирать плитку по вечерам.

— Будем.

Она отстраняется, смотрит мне в глаза.

— И ты все равно хочешь?

— Я хочу просыпаться в доме, который пахнет тобой и соснами. Хочу, чтобы Яна читала на качелях под деревом, которое мы посадим. Хочу, чтобы Игорь приезжал на шашлыки, и мы не делали вид, что нам неловко. Хочу, чтобы наши друзья заполнили этот дом так, что стены станут тесны. — Я провожу ладонью по ее щеке. — А розетки… розетки мы выберем. Не поссоримся.