Книга Обнаженные розы, страница 133 – Юлия Поспешная

-Бей слабака!

-Бей слабака!

-Бей его! Мочи! Мочи!

-Сломай ему нос, Миха! Давай! Да!

-Разбей лицо! Разфигачь!

-Зубы! Зубы ему повыбивай!

Воспоминание растворилось, исчезло.

Рвущееся из груди взволнованное дыхание, поднимало мою грудь.

В ушах ещё звучали остатки голосов тех мальчишек.

Я не двигалась.

Я стояла на месте, не шелохнувшись, затем опустила взгляд нож в моей руке.

Тяжесть его рукояти вселяла волнительную уверенность.

Я оглянулась на Романтика.

Мои глаза сузились, я сверлила взглядом его спину. Он всё ещё срезал нити и отшвыривал их к стене.

Я могла бы успеть... Наверное... Если очень быстро...

Я опустила взгляд на тело мёртвой женщины.

Она замерла, выгнувшись животом и грудью вниз.

Её свисающие руки касались пола, а шея и голова повисли на пилах.

Из-за этого она выглядела, как будто бы надломленной.

Я подняла прожигающий взгляд на Романтика.

Я с тяжким трудом отвернулась от него. Подошла к пленницам.

Я посмотрела в их мокрые от слёз глаза.

В перепуганных, растерянных небесно-голубых глазах маленькой Иры я увидела всю гнетущую тяжесть увиденного и пережитого ею кошмара.

Я увидела в её глазах крик. Она кричала от ужаса. Кричала глазами.

Потому, кричать устами не могла. Она не могла поверить в происходящее. Этот ребенок никогда не знал, не задумывался, что так бывает.

Она смотрела на меня. Она просила. Кричала и просила. Слёзно просила помочь, исправить, прекратить.

Она смотрела на меня с ожиданием и всё той же, кроткой надеждой.

Я перевела взгляд на её мать.

Здесь я увидела горечь, печаль и... смирение.

Она смирилась. Она приняла. Она уже знала, что её ждёт. И она тоже просила.

Она снова просила меня сделать выбор. Использовать шанс.

Я прочла в её взгляде даже нечто большее чем просьбу. Требование.

Настойчивое требование. Желание.

Последнее. Она знала это.

Последнее требовательное желание.

Выбрать Иру. Спасти её. Унести её отсюда. Подальше от него...

Вдыхая горький воздух, я закрыла глаза, тяжело, насильно проглотила жесткий, твёрдый комок в горле.

Меня поразила, странная, ватная слабость в теле.

Я подошла к Ире. Отцепила от неё крюк троса лебедки. Аккуратно поставила девочку на пол.

Присела возле неё.

Поднесла нож. Осторожно, бережно разрезала опутывающие её полоски скотча.

Затем перерезала скотч на её затылке, и так же ласково, нежно отклеила скотч от её личика.

Ирка всхлипнула, когда смогла дышать ртом. Ринулась ко мне, споткнулась, я едва успела её подхватить.

Она обхватила меня своими тонкими ручками, крепко сжала, обняла.

Я поднялась с колена вместе с ней, держа её на руках.

Мы встали возле её матери.

-Мама...-тихо прорыдала Ирка, скривив личико.-Мам...

Она судорожно, плаксиво вдохнула воздух и тихо заплакала.

Кривясь горькой, слёзной гримасой, она протянула дрожащую руку к лицу женщины. Нежно коснулась её щеки.

Со всей той лаской и искренней любовью на которую был способен ребенок.

-Мамочка...-плаксиво, горестно всхлипнула Ира.

Женщина в ответ крепко зажмурила глаза. По её щекам скатились две струйки слёз.

Я ощутила, как увлажнились мои ресницы. Под веками стало тепло.

У меня задрожали губы и что-то слабо вздрогнуло в груди.

Мать Иры смотрела на дочь. Её плачущие глаза неожиданно сузились, как при грустной улыбке.

Ирка плакала у меня на руках. Облизывала губы.