Книга Монохромный человек, страница 278 – Юлия Поспешная

Долго переживать случившееся мне не дали.

Выбравшиеся из пола черно-белые манекены, покачиваясь, скрипя пластиковыми конечностями, дерганными шагами направились ко мне.

Я с дрожащими губами, в безвольной панике вжалась спиной в стену.

Меня сдавил, сжал и парализовал кромешный ужас.

Я со слезным страхом наблюдала, как эти пластиковые твари пошатываясь двигаются ко мне.

Их пластиковые ноги скрипели по старом полу.

Из безликие, черно-белые лица глядели на меня.

Тут я снова взглянула на кучку праха, в который неведомым образом обратила державшую меня руку.

Затем перевела взгляд на свои сияющие ладони.

Я подняла взгляд на движущиеся ко мне манекены.

Паника во мне, уступила место решимости.

Я должна сопротивляться накатывающему страху, я могу это делать. У меня… У меня есть оружие против темноты и мрака больного, озлобленного разума Монохромного человека.

И против его порождений тоже.

Я, подчиняясь неведомым инстинктам выставила скрещенные ладони.

Мгновение ничего не происходила.

Черно-белые, чудовищно ужасные манекены все так же шагали ко мне.

Но вдруг с мои рук сорвался прямой, широкий луч мощного, яркого света!

Он буквально пронзил и разрезал тьму во всем коридоре! Луч света из моих рук переливался перламутровыми и сине-белыми оттенками.

Я не могла это объяснить! Я не знала, что это такое…

Но я видела, как бесформенными кучами обваливались черно-белые манекены.

Безжизненными грудами, слабо шевелясь они оседали на пол.

Я, набравшись храбрости ринулась вперёд. Оказавшись около одного из рассыпавшихся манекенов, я увидела ползущую по полу, отдельную кисть.

Она походила на черно-белого паука.

Я не удержалась и с яростью наступила на неё каблуком своего кеда.

Она звонко хрустнула под подошвой, и я ощутила праведное моральное удовлетворение.

Ощущая нервозный трепет в груди, я настороженно, сохраняя бдительность двинулась дальше.

Все, что происходило здесь, не могло происходить.

Это была фальшивая, жестокая и темная реальность, существовавшая в сознании серийного убийцы.

Но каким-то образом, судя по всему, ему удавалось погрузить в свой мир умы своих жертв.

Я вспомнила слова Стаса о Гудковой. Когда он увидел её в первый раз, она сказала ему, что «он заполняет их собой».

Я была уверена, что речь идёт о телах жертв и «заполнение» исключительно символическое.

Как же я, чёрт возьми, ошибалась!

Я шла по коридору и слушала шорохи во тьме.

Дом перестал рушится. Замер в полуразрушенном состоянии. Обгоревший, мёртвый, тихий. Навсегда, на долгую вечность погруженный во мрак.

В конце коридора я обнаружила пустой дверной проем, без двери.

Я вошла внутрь. Темнота отступила, и я увидела его.

Высокий, огромный, слишком высокий для человека. Он был обнажен по пояс. И по его худому телу, с хилыми мышцами и торчащими ребрами вилась какая-то огромная, цветная татуировка, не то японского, не то китайского стиля.

Его волосы тоже были собраны в прическу азиатского типа.

Он кого-то мне напоминал и очень сильно. Я определенно видела в жизни, кого-то очень похожего на него.

Он стоял над лежащей на полу Таисией, победно и торжествующе раскинув в стороны непропорционально длинные руки.

На моих ладонях сам собой зажегся уже знакомый яркий свет.

А Он, этот безликий, но смутно знакомый великан наклонился вперёд, и издал мощный, свирепый и долгий рёв.