Книга Монохромный человек, страница 173 – Юлия Поспешная

Перед тем, как двери лифта открылись я бросила Стасу:

-Нам… н-наверное, п-понадобятся… бахилы н-на ноги…

Корнилов обернулся с опасливым недоумением на лице.

Но, прежде, чем он задал вопрос открылись двери лифта.

Стас взглянул внутрь.

Я втянула ртом воздух, на пару мгновений мое дыхание застыло в легких, распирая мои ребра.

В свете электрических ламп на плиточном полу тускло блестели засохшие размазанные лужи крови.

С левой стороны, из-за поворота тянулись полустертые темно багровые следы.

На сидениях холла пятого этажа сидели трое мужчин в брюках бистрового цвета и серо-зеленых рубашках.

Судя по нашивкам на униформе охранники из частной фирмы.

Один из мужчин, глядя перед собой в кровавый пол, держался руками за голову.

Я видела, как его губы быстро шевелятся в беззвучном шепоте.

Со стороны казалось, что он молится.

Острый кадык мужчины то и дело дергался от тяжелых глотков.

Рядом с ним сидел другой охранник. У этого в руках тлела сигарета, испускающая как душу серовато-сизый дымок.

В воздухе чувствовался едкий, прогорклый и солоноватый привкус табака.

Взгляд мужчины с сигаретой был отстраненным, пустым, потерянным.

Он просто, не двигаясь смотрел в окровавленный пол перед собой.

Я разглядела на плитках пола знакомые темно-багровые следы голых ног.

Мы со Стасом вышли из лифта.

Мужчина с сигаретой взглянул на Стаса, затем на меня.

Я, не знаю, почему не отвела взгляд от его потускневших глаз.

Я видела во взгляде охранника пережитое потрясение.

Тягостный, болезненный и угнетающий катарсис ошеломил его.

То, что он увидел сегодня, наверняка изменит его навсегда.

А его соратник, что-то лихорадочно шепчущий, похоже получил более тяжелые последствия от увиденного сегодня утром на работе.

Благодаря видению в лифте, я понимала их состояние.

Вряд ли они, когда ни будь оправятся.

Я уже видела такие взгляды.

Увидев однажды на что способен пораженный кровожадным безумием человек, люди обычно получают глубокие и уродливые шрамы, на подобии тех, что остаются на теле от рук неумелого хирурга.

И в отличии от хирургических следов, этот шрам будет саднить, печь и дергать ещё долгие годы, и возможно до конца жизни.

Когда мы однажды становимся свидетелями истинного, откровенного и кошмарного Зла, увиденное меняет нас.

Да, всех по-разному. Кого-то больше, кого-то меньше. Но осадок и следы остаются у всех. Прежним не будет уже никто.

Уж можете мне поверить.

Кожей ощущая затвердевшее в стенах больничного отделения чувство пережитого кошмара, мы со Стасом прошли вперёд.

Корнилов с каменным лицом осматривал открывающиеся нам сцены.

В коридоре мы увидели лежащее на пороге открытой двери кабинета накрытое простыней тело.

Простыня успела заметно промокнуть и пропитаться бесформенными темно-карминовыми пятнами.

Рядом возле стены с фотографиями докторов, стоял какой-то лысеющий мужчина с остатками жидких рыжих волос на голове.

Спрятав левую руку, в карман белого халата он говорил по телефону:

-Да! Срочно сообщи всем! У нас сбежала особо опасная пациентка! Да!.. Что?.. Нет, это не возможно! Да уже вызвали!.. Слушай, у этой женщины сильнейшая психотическая депрессия, синдрома Котара… Она перемежается с кататоническими припадками и крайне агрессивным поведением!.. Да!.. Да она тут… Ты бы видел!..