Книга Монохромный человек, страница 106 – Юлия Поспешная

Похоже клуб «Горный путь» действительно обитал в старинном поместье.

Его взору предстала пугающая и взбудораживающая картина.

Он стоял в само центре здания и медленно осматривал его ошарашенным взглядом.

Он смотрел на обгоревшие изнутри стены огромного поместья.

На них ещё оставались съежившиеся обрывки обоев.

Под обоями проглядывала почерневшие каменные кладки и обугленные деревянные каркасы.

Сажа жирным слоем покрывала их поверхность.

Арцеулов смотрел на заостренные края обвалившихся этажей.

Он увидел на окне второго этажа обгоревшие, повисшие почерневшей тряпкой старые шторы.

По стенам вниз мёртвыми змеями свисали спутанные провода.

На одном из уцелевших фрагментах пола второго этажа остались лежать несколько битых, покрытых всё той же чёрной сажей компьютерных мониторов.

С проломленного пола третьего этажа черными тряпками свисали обрывки ковровых покрытий.

Он подошел к широкой центральной лестнице.

Она более-менее сохранилась. Только была сплошь засыпана полу сгоревшими, обугленными останками мебели и обломками с высших этажей.

Сеня осторожно поднялся по ней вверх.

Он оказался на пролете между первым и вторым этажем.

Здесь он увидел лежащие на полу рамы для фотографий.

Самих фотографий не было. Вместо них сгоревшие горсти пепла, возле почерневших рамок.

Туман расступался, светлел.

Арцеулов поднялся выше, ступил на покосившийся пол второго этажа.

Половицы под его ботинками протяжно проскрипели.

Он осторожно прошел мимо разрушенной, сгоревшей стены комнаты.

Здесь в пол вонзилась и пробив его застряла исполинская люстра, сделанная под старину.

Почерневшие, закоптившиеся осколки её ламп засыпали пол со следами опалин.

Здесь не было окон. Вместо них пустые рамы с острыми почерневшими осколками.

То, что когда-то было диваном превратилось в сожженный хлам.

Сеня, аккуратно ступая по полу, прошел в следующую комнату.

Удивительно, но её дверь, хоть и обгорела, осталась на месте.

Он открыл её и застыл на пороге, не в силах больше ступить шагу.

Он смотрел перед собой и на несколько мгновений забыл дышать, и его сердце забыло биться.

Наверное, раньше это был зал.

Большой, просторный шикарный зал, занимавший всю половину второго этажа.

Зал для торжеств и празднеств. Зал для собраний.

И они все были здесь.

Пол уцелел. Большею частью. И они лежали на полу.

В ряд, друг с другом, иногда друг на друге.

Обгоревшие, обглоданные огнём до костей, покрытые пеплом и сажей, изуродованные человеческие тела.

Они застыли на полу в разных позах.

На боку, на животе, с согнутыми коленями. У многих обугленные черепа застыли, с остатками съежившейся кожи, застыли в немом крике разинутых ртов.

Некоторые лежали у стен. Кто-то дополз до окон, и там остался.

Кто-то встретил гибель прямо возле обломков пожарного щита.

Некоторые полулежа сидели вдоль противоположной стены, свесив головы на грудь.

Прежде, чем Сеня обрел способность дышать и мыслить, прежде, чем его замершее сердце, истово забилось в груди, он заметил одну общую деталь.

У них у всех до единого были связаны за спиной руки.

У всех. У некоторых были заметны обгоревшие путы и на ногах.

С пульсом крови на висках, в голову Сени проникало страшное, потрясающая кошмаром осознание случившегося.

Это было убийство! Массовое убийство нескольких десятков людей!