Книга Красные нити, страница 35 – Юлия Поспешная

СИЛЬВЕСТР ГОЛЬШАНСКИЙ

Понедельник, 11 января. События, происходившие параллельно с выше описанными.

Когда его, с наручниками на запястьях ввели в зал суда, помещение немедленно наполнилось криками, плачем, воплями и ругательствами. Заливающиеся слезами матери жертв слали ему проклятия, и желали «подохнуть в муках». Трое мужчин, не сговариваясь, рванулись было к нему, но были остановлены полицейскими. Один из них в ярости плюнул в сторону Сильвестра. Плевок попал на стекло камеры, в которой сидел Гольшанский, и медленно сполз вниз.

Судья требовательно и грозно стучал молотком, тщетно требуя тишины. Угомонить присутствующих в зале родителей и других родственников убитых девочек, оказалось не просто. Полицейским пришлось вызвать подкрепление, и взять зал в плотное оцепление.

Гольшанский смотрел на всё это с равнодушной флегматичностью. Он не понимал, зачем эти люди пришли в зал заседания суда.

Насладиться судебным процессом? Убедиться, что убийцу их детей точно посадят? Просто посмотреть на него?.. По мнению Сильвестра, если бы кто-то из этих родителей действительно хотел бы, что-то сделать, он бы исхитрился пронести в зал оружие. И тогда бы он, Сильвестр, получил бы пулю, как только его завели в зал.

— Тишина! Порядок в суде! Порядок! — рокотал недовольно пузатый судья с лохматыми усами. — Граждане прошу проявить сдержанность и адекватность! В противном случае…

— Что бы ты сдох, мразь! — проорал через весь зал какой-то мужчин с взъерошенными волосами.

Сильвестр улыбнулся, и издевательски подмигнул ему. Тот, в ответ немедленно бросился к нему, и был отброшен назад заслоном полицейских.

— Тварь! Сволочь! Да что б ты в аду сгорел! — рыдая простонала какая-то женщина в дурацком зеленом костюме.

— Чудовище!

— Ублюдок!

— Отдайте его родителям! Этот ублюдок не должен ходить по земле!

— Что б ты дерьмом своим захлебнулся выродок!..

— Хватит! — теряя терпение проорал судья, снова грохоча молотком по подставке. — Всем немедленно взять себя в руки! Иначе заседание, я обещаю, будет закрытым! И вы все, вообще ничего не узнаете до самого конца! Я понимаю ваши эмоции и чувства! Но, здесь здание суда! И сейчас перед судом предстал убийца ваших детей! А вы своим поведением мешаете проведению суда и дарите ему желанную отсрочку перед началом отбытия уголовного срока!

Это пылкое и страстное заявление подействовало. Люди в зале притихли.

А сидящий неподалеку от камеры Гольшанского предоставленный ему по правилам адвокат лишь вздохнул, глядя на судью. Бедняга знал, кого ему выпало защищать, и был вовсе не в восторге ни от «клиента», ни от предрешенного итога судебного заседания, которое только что огласил судья. А ещё он понимал, что все запомнят, кто был его «клиентом».

Сначала выступил государственный обвинитель. Им оказался тучный и полноватый лысый мужчина, с пышной каштановой бородой. Нахмурив свои густые, темные брови он нарочито презрительным и гневным голосом перечислил злодеяния Сильвестра. Каждый раз, когда обвинитель называл имя и фамилию очередной жертвы Сумеречного портного, в зале суда звучал болезненный вой, горький плач и истеричные стенания. Здесь, на суде, копившаяся четыре года боль и тлеющие надежды, почти с болью вырывались из человеческих душ. Не пережитая ни невыносимая горечь утраты самого дорого, что было в их жизни, все эти годы точила, угнетала и сжигала несчастных родителей. И только сегодня, сейчас, здесь… Наконец-то! Они увидели его. Увидели того, кто четыре или больше лет назад, с ожесточением умертвил их маленьких дочерей. Они смогли увидеть лицо монстра, что навсегда разрушил их жизни.