Книга Красные нити, страница 234 – Юлия Поспешная

Воспоминание от пренебрежительного и скотского обращения Бронислава со мной, расцарапало жгучее чувство обиды с ещё большей силой. Я расплакалась. Тихо, сдавленно заплакала опустив голову вниз.

Всё, что я пережила за последних пару часов, тяжкой грудой камней легло на душу. И я больше не могла её нести…

Бронислав и генерал Савельев молчали.

Затем кто-то сел возле меня, и я почувствовала широкую ладонь на своём плече. Я подняла заплаканный взгляд на Бронислава. Перед глазами все расплывалось, я не видела его лица, да и вообще ничего вокруг не видела.

— Ладно, Ника, извини, — ворчливым голосом произнес генерал Савельев. — Я сорвался… Но ты тоже хороша!

Я нервно сглотнула. Ладонь Брона чуть крепче сжала мое плечо.

— Я п-просто… я не знала… что делать…

— Мне позвонить!!! Вот что надо было делать!

Антон Спиридонович в сердцах хватанул по столу. Я аж подскочила на стуле, и буквально вжалась в стену, поджав колени.

С колотящимся сердцем и зашкаливающим пульсом, я заплаканными глазами глядела на генерала.

— Товарищ генерал… — укоризненно проговорил Коршунов по прежнему придерживая меня за плечо.

— Ты её не защищай, давай, — пробурчал Аспирин. — Лучше она от меня получит, чем её пристрелят или прирежут! А предварительно, между прочим, Ника, могут ещё и…

— Товарищ генерал! — уже твёрже и громче произнес Бронислав.

Я вновь удивленно посмотрела на него. В голосе Коршунова я неожиданно услышала сталь. Насколько я знаю, мало кто из подчиненных, кроме Стаса, осмеливается иногда повышать голос на Антона Спиридоновича.

Несколько секунд он глядели друг на друга, затем генерал кивнул.

— Ладно, ты прав. Ника ты всё поняла?

— Да… — всхлипнув, прошептала я.

— Отлично. Можешь теперь рассказать, что там было?

Я поспешно кивая старательно вытирала слёзы с щёк.

— Товарищ генерал, у вас там салфетки были… — напомнил Брон.

— Да, сейчас, — пробормотал в ответ генерал Савельев.

Он извлёк из ящика стола пачку салфеток, и протянул мне.

— Держи, Ника. Вытри слёзки, и это… извини меня, правда. Просто я… испугался за тебя.

Он прокашлялся. И мне показалось, что он таким образом пытается скрыть охватившее его смущение.

— Я понимаю, — я с благодарностью воспользовалась салфетками. — Простите…

— Ладно, рассказывай, давай.

Я неуверенно оглянулась на Бронислава. Генерал Савельев верно понял мой взгляд.

— Коршунов, сходи-ка в архив, поищи мне документы по…

Аспиран на пару мгновений задумался.

— По «глухарям» связанным с детоубийствами.

— Товарищ генерал, но…

— Коршунов, — надавил Аспирин, — выполнять! Ты забыл где ты находишься, старлей?

— Есть, — недовольно пробурчал Бронислав.

Он убрал руку с моего плеча, и встал. А я неожиданно для себя ощутила неприятную прохладу на плече, где была его ладонь, как будто на том месте не было одежды.

Коршунов вышел, я бросила несмелый взгляд ему вслед. Меня кольнуло какое-то совестливое чувство, но левое ухо у меня до сих пор пекло и болело. Никто ещё со мной подобным образом не обходился! И я не скоро это забуду! Хотя… мне сейчас мне было его жаль.

— Ника, — напомнил о своём присутствии Аспирин.

Я растерянно оглянулась на него.

— Рассказывай, — велел генерал.

И я пустилась в рассказ. С того момента, как мы выследили Клавдию Фомину и до того момента, как мы поехали за Нифонтом Алсуфьевым, приняв его за Портного.