Книга Красные нити, страница 215 – Юлия Поспешная

Вот её привозят на чёрном Пэджеро. Вот Портной выволакивает её плачущую и, с бессердечным, жестоким пренебрежением тащит за волосы как… как будто она даже не человек, а какое-то животное. Именно так он относился к своим маленьким жертвам. Они не были для него людьми. Никогда. Как и детьми.

Животные или вовсе бездушные предметы. Не больше. Он не видел никакого смысла в их существовании.

Раду поволокли вглубь фермы.

Тяжело было слышать её молящие рыдание и жалобный голосок:

— Дядя отпустите!.. Пожалуйста! Пожалуйста! Пустите…

Она тщетно пыталась освободиться, но Портной держал её крепко.

Он подволок её к раскидистому голому дереву. Оно было похоже на те деревья, на которых прежде находили жертв Портного.

Но не это заставило меня содрогнуться от ужаса, не это наполнило мою душу и пленило сознание шокирующим чувством кошмара.

Фигура… Тонкая, изящная фигура, которая стояла на самой высокой ветви черного древа.

Я не сразу увидела, что она обнажена… она… она! Она!!!

Это была женщина! Бледная кожа её обнаженного тела словно тускло светилась во тьме.

Она легко, без труда удерживая равновесие, стояла на конце высочайшей ветви и воздымала руки к небу… нет… не к небу.

Она обращалась к Ночи. Я знала это… Я чувствовала… И я видела, как взволновано колебались её волосы.

Рыжие, почти красные… невероятно, не естественно длинные кроваво-красные волосы сползали по ветвям дерева, как будто живые… её темно-рыжие локоны оплетали ветви дерева…

Портной швырнул Раду на снег, перед деревом.

— Вот она, — услышала я его голос.

Наконец-то. Я услышала его голос. Равнодушный, небрежный, жестокий. Голос Портного. Голос убийцы. Но… Но кто эта женщина… И как она стоит там так высоко и легко?.. И почему она раздета… И что с её волосами? Почему они шевелятся? Почему они такие длинные?

— Переодень её, — прозвучал прохладный, грудной голос женщины с красными волосами. — И действуй.

— Да, госпожа… — раболепно ответил Портной.

С этими словами он вынул из черного рюкзака зеленое платье в белый горошек. Точно такое же платье, как десятки предыдущих.

Я вынырнула из воспоминаний Рады.

— Роджеровна… — Лера во все глаза испуганно глядела на меня.

— Ника ты как? — с неожиданно заботой в голосе, спросил Лёва.

Не говоря им не слова, я открыла дверцу автомобиля, и выскочила в ночь.

Спотыкаясь, поскальзываясь и утопая в сугробах, я сломя голову бросилась вперёд, в ночь. Я не разбирала дороги, меня гнало вперёд неумолимое желание успеть, помешать, спасти…

— Роджеровна! Стой!.. — закричала мне вслед Лера.

Я быстро обернулась. Логинова и Синицын оба выскочили из внедорожника, следом за мной.

— Назад! — крикнула я им. — Оставайтесь в машине!

— Нет! — категорично отозвалась Лера подбегая ко мне. — Хрен, ты у меня теперь куда одна теперь пойдешь!

Я взглянула ей в лицо, и поняла, что я не сумею её убедить остаться в машине. С печальным и беспомощным видом, я взглянула на Лёву.

Синицын чуть дернул плечами.

— Ты знаешь ответ, Ника.

Я открыла рот, чтобы объяснить им, что они не должны, и вообще не имеют никакого права рисковать собой ради моих проблем, но холодную январскую ночь вдруг разорвал истошный крик ребёнка.

Я сию же секунду оглянулась на крик. У меня сдавило сердце, на мгновение меня фактически парализовало, не могла сдвинуться с места. Я оглянулась на Леру с Лёвой. Логинова перепугано и ошеломленно смотрела в ночь, вслед прозвучавшему крику ужаса и боли. Лицо Лёвы выражало напряженную и пытливую подозрительность.