Книга Красные нити, страница 101 – Юлия Поспешная

После очередной вспышки света, я с удивлением обнаружила, что стою на крыше дома. А надо мной сияют россыпи звезд летней ночи. Вдалеке шумел листвой деревьев ночной ветер, доносились звуки автомобилей. Город внизу горел и светился так ярко, что желал затмить своим светом звёзды над собой.

Ничего не понимая, я стояла у края крыши, и смотрел перед собой. Затем раздался шорох шагов, и тихий плач. Я обернулась. На крыше соседнего дома я увидела Исидора. Крыша освещалась не очень ярко, но я увидела его взъерошенные волосы, мятую и почему-то грязную рубашку, и разбитые очки. А ещё он плакал. Тихо, свирепо, и обиженно рыдал, глядя на ночной город внизу.

Чувствуя проскальзывающее в душу опасение, я встревоженно смотрела на Исидора. Что он задумал? Зачем пришел сюда?! Не мог же он… Не мог… Из-за чего?! Неужели…

— Ненавижу вас всех! — вдруг яростно и громко воскликнул в ночь заплаканный юноша. — Ненавижу! Будь вы все прокляты! Мерзкие, безмозглые, и алчные твари! Ненавижу! Ненавижу!..

Он уперся в металлический бортик крыши, сокрушенно склонил голову, и потряс головой. Взобравшийся на крышу прохладный ветер взъерошил его волосы и одернул рубашку.

— Сколько я не пытался приблизиться к вам, — продолжал Исидор, — сколько не пытался стать таким же… Показать, что я не хуже! Что достоин вашего восхищения! Всё тщетно! Всех вас интересуют только бабки, жратва и… похоть! Все вы примитивные, безмозглые и алчные твари!

Его слова были бессвязны и непонятны, но наполнены искренней злостью, испепеляющей обидой, и слёзной яростью.

Я с сожалением смотрела на него. Молодой Исидор Капитонов выглядел разбитым и поникшим. Одинокий, брошенный всеми, и непризнанный никем. А ему так хотелось… Так хотелось, чтобы им восхищались, чтобы восторгались его интеллектом, чтобы признавали в нем равного. Он просто хотел быть одним из тех людей, кому завидовал все эти годы.

Я смотрела на него с сочувствием, и понимала, что спустя все эти годы, уже взрослый Исидор Капитонов, всё тот же мальчик на детской площадке, который лишь робко стоит в стороне от общей жизни. И сегодня, в этот день из его жизни, он, видимо, получил удар, который не смог пережить. Диплом долгое время был смыслом его жизни, и заветным символом того, что «он не хуже». Но у него забрали и это.

— Да пошли вы все!.. — вдруг прошептал со слезами Исидор, и взобрался на бортик крыши.

Я замерла, потеряв дар речи. Я остолбенела, потрясенная неожиданным действием Капитонова.

А он, раскинув руки в стороны, стоял у самого края, и ветер играл его волосами. Он был похож на призрака в ночи, в своей белой рубашке.

Но он не может прыгнуть, не может. Ведь… Сейчас Исидору лет двадцать с лишним. И это его воспоминание. Это его прошлое. Но… Почему он не слазит с крыши?

Сердцебиение звучало в моей голове. Забыв дышать, в шоковом оцепенении я глядела на Исидора. Я видела его слезы, и презрительный оскал на лице. И я поняла: он прыгнет! Господи, он действительно сейчас прыгнет! Но это…

Он шелохнулся.

— Стой! Не надо! Не надо! — истошно и отчаянно закричала я.

Он вздрогнул, обернулся, и наши взгляды встретились.

— Вы… вы кто? — проговорил он ошарашенно.

Я замерла. Он что… говорит со мной? Он меня видит?!!

Исидор слез с крыши, и подошел к краю с другой стороны, по ближе к крыше соседнего дома, на которой стояла я.