Книга Неоновые росчерки, страница 79 – Юлия Поспешная

Так я себя успокаивала, но сердце у меня все равно было не на месте. Я гадала, как отреагирует Стас. И я… я боялась. Боялась, даже просто, как он на меня после этого посмотрит. Наверное, решит, что я его предала.

Коварно. Жестоко. Подло…

От этих мыслей на глаза, сами собой, навернулись слёзы. Я поспешно отвернулась, чтобы Брон не увидел, как я плачу от переживаний.

— Ника, — я почувствовала ладонь Коршунова на своем плече, — не переживай так. Ты сделала правильно, что обратилась ко мне.

Я нервно тяжело вздохнула и посмотрела на Брона.

Коршунов отвел взгляд от дороги и ободряюще улыбнулся мне. Я видела, что силится успокоить меня, но у него не получалось.

— Я боюсь, что он… Что Стас… — говорить было тяжело, мысли как будто вязли в каком-то болоте. — Я боюсь, что Стас мне этого не простит.

Я проговорила это и почувствовала, как теплые слезы на щеках.

— Глупости, — отрезал Брон. — Стас умный мужик… Немного угрюмый и твердолобый, местами, но умный и справедливый.

Я с интересом посмотрела на Коршунова. Не ожидала от него таких лестных слов о Стасе. Мне казалось, он так же недолюбливает Корнилова, как и тот его.

— В любом случае, — продолжил Брон, — мы уже это сделали, Алина и Рита будут в безопасности, пока мы не поймаем Гудзевича.

— Да, — согласилась я.

А про себя подумала, что Рита взяла с меня слово, что я не скажу Стасу, где они с Алиной. Чтобы потом, когда все закончится, они могли спокойно уехать.

Я надолго, наверное, запомню наш с ней разговор перед их отъездом…

— Простите, Маргарита, — проговорила я неловко, послед данного обещания, — но почему вы не думаете, что Стас попытается измениться? Может быть в этот раз…

Самое ужасное, что я сама не верила, что Корнилов измениться или приложит какие-то усилия для этого. Стас живет своей работой, но я была на его стороне и не хотела, чтобы Рита вот так бросала его. Да, возможно, Стас не лучший муж и отец, но… он вот такого обращения точно не заслуживает!

— Я предоставила ему множество шансов, — отвечала мне Рита.

Её голос подрагивал от слез и сдерживаемого злого разочарования.

— Я верила… Каждый раз, когда он говорил, что подумает, я… Я верила ему! Верила, что он одумается! Верила, что он поймёт… Он должен был понять! Хоть когда-то он должен был понять, что мы, я и… или хотя бы только наша дочь, должна быть ему дороже и важнее его работы… Вечных расследований, постоянных погонь за очередным убийцей. На кого он нас с дочерью променял? На всяких жестоких подонков, трупы и кровь? Всё это ему дороже семьи? Выходит, что так!

— Рита вы же знаете, что это неправда! — я пыталась защитить Стаса.

Жена Корнилова быстро вытерла показавшиеся на ресницах слёзы и, судорожно вздохнув, проговорила чуть севшим голосом:

— Мы обе слишком долго верили ему… Алина верит до сих пор, а я… Я вижу, что ничего и никогда не измениться. Стас… знаешь, я даже не могу до конца винить его в этом. Он просто… Он такой, как он есть и этого не изменить. Я не в силах заставить его измениться ради нас с Алиной. Он не хочет этого, он не представляет своей жизни без своей драгоценной службы!

Она старалась не плакать, силилась сдержать слёзы, но противоречивые чувства душили её с двух сторон, с ожесточением выворачивая душу наизнанку. Я видела, что Риту терзает боль и гнетет совесть. Она осознавала, какой удар наносит Стасу, но… я так же видела, что жена Стаса была доведена до отчаяния и безысходности. Все что она хотела — это, как-то изменить свою жизнь и жизнь своей дочери. Рита верила, что своим поступком спасает их обеих. И у меня не было сил и аргументов, чтобы переубедить её.