Книга Неоновые росчерки, страница 441 – Юлия Поспешная

Я ощущала пробирающий меня от затылка до пят, электризующий шквал противоречивых чувств — я собираюсь стрелять в человека! Более того — я собираюсь его убить! Я должна это сделать! У меня нет выбора! И времени на дихотомию в моральных принципах тоже!

Сиреневый был уже рядом с Анжеликой и раненным парнем.

Время, мир и мироздания разбились и рассыпались на сотни долей миллисекунд.

Я видела, что не успеваю выстрелить — Сиреневый замахнулся своим жутким топором.

Анжелика жмурясь, пятиться, спотыкается и падает в снег. Парень, опираясь из последних сил на корпус автомобиля, отталкивается и повисает на руке у Сиреневого.

Тот рычит ругательства. Коротко и тускло сверкнуло лезвие топора.

Мы с Анжеликой закричали одновременно, я с усилием нажала на спусковой крючок пистолета. Грянул выстрел, затем ещё два быстрых и ещё три — я одержимая истеричным и яростным порывом нажимала на спусковой крючок.

Я своими глазами видела, как шесть пуль врезались в массивное тело здоровяка, как кровь от ран стекает по его груди и объемистому животу.

Но он стоял! Покачивался, даже отступил назад, как будто пьяный, но стоял! Стоял с шестью смертельными ранами в груди!..

Его голова медленно повернулась ко мне, я встретилась с его взглядом… И если во взгляде Марка, этого одержимого жаждой подонка, в первую нашу встречу, проскальзывало хоть что-то подающее надежду на человечность. То в глазах его брата было «пусто»… Ничего не выражающие, опустевшие, равнодушные и бесстрастные, они были, как будто даже не живыми. Как будто на меня смотрел оживший мертвец или лишенное души громоздкое тело.

Он ринулся ко мне, я выстрелила снова, целясь в пах — я не могла себя заставить стрелять ему в голову, в лицо! Но даже без этого он уже должен был, как минимум, биться в конвульсиях…

Но, залитый кровью, он продолжал надвигаться на меня.

Меня охватил, обнял и с силой сдавил первобытный неукротимый ужас.

Я попятилась назад, продолжая механически жать на спусковой крючок — но пистолет молчал, а передо мной был кошмарный монстр с топором в руке и одним единственным желанием убивать.

— Ника, чёрт возьми, вспомни КТО ТЫ ТАКАЯ! — заорала на меня, поднимающаяся из снега Амалия.

Да… Я помню… я знаю…

У меня было мало сил, и я помнила, что я могла умереть, если переборщу. Но сейчас выбор был между «если» и «наверняка».

Я коснулась Силы, вновь затронула Общемировое Сознание. Я сделала это бесцельно, наобум, я просто желала остановить его или уничтожить. Я ничего не представляла, только направила все помыслы и стремление сознания против приближающегося ко мне убийцы.

Мгновение… Лес и холод застыли, окаменели в ночи. Замер мир и как будто приостановилось время.

Я услышала едва различимый шорох… нет, целый хор быстрых шорохов по снегу.

Я увидела их раньше, чем стоящий передо мной убийца. Амалия тоже заметила появившиеся из темноты леса приземистые, но массивные и грузные силуэты. Их глаза янтарно-белыми мерклыми бликами сверкали в темноте между стволов деревьев.

Послышалось рычание, зачем ещё одно. Они быстро окружали нас. Шорохи звучали по всему лесу.

Мгновение… мир ожил, время снова потекло, и в свете фар, под плавно оседающим снегом вьюги, выступили волки.

Много, около десятка… Нет! Больше! Целая стая!

И… чёрт возьми, они были куда здоровее волков, которых я видела в зоопарках! Эти звери были похожи на младших сородичей гребаных лютоволков!