Книга Неоновые росчерки, страница 346 – Юлия Поспешная

Не говоря больше ни слова Амалия, ринулась прочь и вскоре её фигура затерялась меж ночного антуража пригорода.

— Спасибо, — едва слышно пробормотал Мариан, глядя вслед Амалии.

ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ

Вторник, 24 марта, поздняя ночь.

Я не могла это прекратить…

Его воспоминания кружили вокруг меня, утягивали в свою глубину и плотно оплетали меня фрагментами ярких, переливающихся событий.

Один за другим, перед моими глазами представали фрагменты из жизни водителя Майбаха.

Его смеющаяся жена, которая целует его у двери, его маленький сын, с которым погибший мужчина, по выходным, собирал и клеил модельки самолетиков.

Скорость мелькающих вокруг фрагментов жизни, возрастала с назидательным и обвиняющим выражением.

Смотри, как бы говорили воспоминания этого водителя, смотри чего-то лишила этих людей. Смотри, кричали воспоминания, чью счастливую жизнь ты навсегда разрушила! Это по твоей вине этот мужчина уже никогда снова не переступит порог дома, никогда не прижмет к сердцу сына и никогда не поцелует жену. Это все — ты! Это всё — из-за тебя! Ты! Ты!..

Я закричала, но воспоминания растаяли и отпустили меня, лишь когда сидящая рядом, за рулем, Лерка потрясла меня за плечо.

— Роджеровна! Уймись! Всё порядке! Хвати орать, как гребаная Баньши!..

За своим легким раздражением, с толикой пренебрежения, Лерка, на деле, прятала страх, а точнее, пыталась прятать.

Потому что, когда я взглянула на неё, лицо у моей подруги было бледным, взгляд в округленных глазах настороженный, да и голос слегка подрагивал.

Сейчас она, вцепившись в мою левую руку, пристальным цепким взглядом взволнованно заглядывала мне в глаза.

Я, ощущая, как неприятно горит гожа на лице, словно при горячке, быстро моргала и так же часто дышала, с легким присвистом. Неприятная давящая тяжесть на груди, которая зародилась во время видения, постепенно отступала.

Я успокаивалась и мое дыхание замедлялось до нормального темпа.

— Ты как? — боязливо скривившись, спросила Лерка.

— Но… Нормально, — нервно сглотнув, ответила и бросила на неё встревоженный взгляд. — Я… я видела его семью.

— Семью кого? — непонимающе нахмурилась Логинова.

— В-водителя… — я зачем-то кивнула на руль Майбаха, за которым сидела Лерка.

Логинова рассеянно посмотрела на руль, затем перевела взгляд на меня.

— Я видела его жену и сына, Лер… — я слёзно всхлипнула, — и они больше никогда… никогда его не увидят, и это моя вина…

— Это вина бандитов, которые перехватили нас на дороге, — суровым голосом возразила Лерка. — не ты, Роджеровна, взрывала машины с охранниками и стреляла в головы раненым.

— Но уехать из безопасного дома Мирбаха… это была моя инициатива, — чувство вины, за осознание сколько жизней я погубила своим дебильным поступком, как будто цепью обматывалось вокруг моего горла, груди и живота, и затем медленно, неотвратимо сдавливало, душило и сжимало.

— Эй! — прикрикнула на меня Лерка, пощелкав пальцами перед моим отстраненным взглядом. — Заканчивай, Роджеровна! Какой у нас с тобой был выбор? Сидеть там, в доме Мирбаха и ждать, когда за нами явиться вторая такая зверюга?! Ты сама сказала, что не сможешь справиться с ещё одной такой. Так, что нам было делать?! Сидеть, ждать, надеяться и верить, что все будет хорошо?!