Книга Неоновые росчерки, страница 287 – Юлия Поспешная

Жанну спасли связи в Верховном суде и то, что её знают, как действительно справедливого, пусть хладнокровного судью её коллеги из Конституционного суда. К тому же именной ей, многие законы, которыми пользуется Верховный суд, обязаны своим принятием в конституцию Российской федерации.

Жанна и правда старалась быть справедливой, в конце концов она желала стать судьёй и отнюдь не ради денег или положения, как многие уверенны. Да, она не единожды помогала Вацлаву и участвовала в его схеме, но в меру — отпетых, а главное в конец обнаглевших воров и коррумпированных лиц она с удовольствием отправляла в тюрьму. А то, что при её содействии различные «теплые» и удобные кресла доставались иным заинтересованным личностям совсем не преступление.

Стук в дверь заставил её вздрогнуть и торопливо утереть едва выступившие на глазах слёзы.

— Входите! — бросила Жанна, мельком взглянув на свои глаза в зеркало.

Темная дверь её кабинета приоткрылась и вошёл личный помощник Жанны.

Лавр был посвящен во многие дела Жанны. И с момента своего назначения успел стать настолько близок для Микадзе, что каким-то неуловимым образом начал всё чаще просыпаться в её постели.

Правда при исполнении своих служебных обязанностей Жанна всегда исправно делала вид, что они только коллеги и Лавр, с пониманием, ей подыгрывал.

Всегда невозмутимый и почти бесстрастный, сегодня он выглядел неуверенным и настороженным.

— Что случилось? — Жанне хватило одного взгляда на лицо своего помощника и любовника, чтобы заметить его состояние.

— Ваша честь, — прокашлялся Лавр, — пришли бумаги из прокуратуры Москвы.

— Ну и отлично! Чего ты мямлишь? — Жанна привстала с кресла и протянула руку. — Давай сюда.

Лавр всё также неуверенно отдал ей распечатанные документы в желтой папке.

Жанна, стоя, с нетерпением открыла её и пролистала несколько первых страниц. Ей не терпелось увидеть заключение следствия СКР и мнение гособвинения.

Но по мере того, как Жанна почти лихорадочно листала содержание папки, выражение её лица стремительно менялось с нетерпеливо-любопытного до растерянного и раздраженного.

Досмотрев содержимое папки до середины, судья подняла на своего помощника недоуменный и угрюмый взгляд.

— Это шутка такая? Лавр!

Мужчина прокашлялся и, поджав губы, поправил галстук.

— Нет…

— Кто-то ошибся? Или что?

— Нет, боюсь всё правильно, ваша честь.

— Если всё правильно, как ты говоришь, где дело, номер шесть, ноль, шесть, два? Где дело об обвинении в терроризме и террористическом акте с захватом заложников? Где дело об…

Жанна поперхнулась и быстро глотнула воды из стоящего рядом стакана.

— Где дело об убийстве «Ирины и Самсона Токмакова?»

Микадзе лично пролоббировала, чтобы убийцы её дочери предстали по двум отдельным статья — даже если не удастся вынести приговор к «пожизненному», то сроки за обе статьи были бы такие, что малолетние бандиты вышли бы на свободу в пенсионном возрасте.

— Мне трудно это говорить, ваша честь, — снова прокашлялся Лавр, — но боюсь, Следственный комитет и прокуратуры города Москва закрыли это дело.

От услышанного, Жанне показалось, что она на несколько мгновений оглохла и лишилась способности, как произносить слова, так и просто дышать.

— Что? — в смятении проговорила она. — Это… Как такое в-возможно?