Книга Неоновые росчерки, страница 266 – Юлия Поспешная

— Лейтенант Митрофанов. Ваши документы?

Я выдавила виноватую улыбку, в сочетании с жалостливым и немного кокетливым взглядом:

— Простите, пожалуйста, я забыла права дома… Просто нужно было очень срочно ехать, мы страшно опаздываем…

— Ничего, успеете, — буркнул офицер. — Из машины выйдите.

— К-конечно, — чуть заикаясь, угодливо проговорила я.

Из-за нарастающего чувства паники мои легкие, казалось, стремительно сжимаются, лишая меня возможности вдохнуть кислород.

Я вздохнула, бросила настороженный взгляд на Леру. Взгляд Логиновой говорил за неё: «Валим! У нас получится!..».

Я едва заметно качнула головой и собралась уже открыть дверцу машины, как знакомая белая вспышка, сверкнув перед глазами, погрузила меня в новое видение.

А точнее — это было воспоминание стоящего снаружи, около дверцы полицейского.

Я сразу узнала его, хоть в этом воспоминании ему было лет четырнадцать-пятнадцать.

Пухлый, крупный, уже с заметным животом. Он стоял в полосатой футболке, с мороженным в руке и смотрел на террариум с какими-то крысами.

В отличии от одноклассников, которые считали поход в местный провинциальный зоопарк хорошей альтернативой урокам, будущий офицер полиции выглядел бледным и испуганным.

Он с неподдельным ужасом во взгляде, опасливо взирал на мечущихся за стеклом агути и бурмизов.

Его одноклассники шутили над грызунами, перешептывались и хихикали. Некоторые фотографировали животных на телефоны, а сам будущий лейтенант Митрофанов, дрожа всем телом, нервно и поспешно поедал рожок с фруктовым мороженным…

Воспоминание растворилось, осев тающей пылью на морозном мартовском воздухе.

— Эй! Девушка-блондинка! Вы уснули или что? — стоящий передо мной лейтенант с раздражением щелкал пальцами у меня перед глазами.

Я, вздрогнув, уставилась на него, глупо моргая глазами.

— Да… извините, — пробормотала я.

Почти мгновенно мне пришла в голову идея, как использовать промелькнувшее перед глазами видение из прошлого этого полицейского.

Этот страж порядка, с детства, страдает сильнейшей мусофобией — то бишь боязнью мышей. Хм… не обнаружив у меня прав, он, как пить дать, захочет взглянуть на содержимое фургона.

Захочет? Надо сделать так, чтобы он не захотел и подходить к нему.

Я обернулась назад и со знающим видом достала из бардачка стопку листов, которые обнаружила случайно, ещё когда мне показывали автомобиль. Я не знала, что это за листы, да это было и не важно.

Стараясь выглядеть уверенной, я открыла дверцу до конца и выбралась из машины.

— Что везете? — грубо и властно поинтересовался полицейский.

Удивительно, как меняет людей наличие униформы и хоть малая доля власти: от пугливого рыжего толстячка человек проходит путь до властолюбивого полицейского.

Под обличием которого — я знаю это наверняка — так и остался тот самый пугливый пухлый мальчик, до смерти боящийся крыс и мышей.

— Животные, — вздохнула и я поправила волосы.

— Какие ещё животные? — хмуро спросил полицейский, подходя к задним дверцам фургона.

— Грызуны, — я с невинным видом пожала плечами. — Белки, мыши, тушканчики и…

Я нарочно выдержала паузу для пущего эффекта и договорила:

— И крысы.

Полицейский, который и так побледнел от упоминания «мышей», сейчас и вовсе отступил на шаг от фургона. С дрожащими губами он, округлившимися глазами, затаив дыхание, таращился на закрытые двери фургона.