Книга Неоновые росчерки, страница 23 – Юлия Поспешная

Стас перехватил выразительный и долгий взгляд молодой девушки. Её красные от слёз глаза глядели на него со слёзной мольбой. Он увидел худощавого мальчика лет десяти и перепуганную до ужаса светловолосую женщину лет тридцати двух.

— Спеши, — небрежно бросил террорист и с оглушительным стуком захлопнул дверь дома перед лицом Корнилова.

ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ

Воскресение, 22 марта. Примерно в это же время.

Мы парили под музыку, сливаясь в едином эмоциональном и вдохновенном порыве. Мне казалось, мы не скользили по льду, а летели над ним! Здесь и сейчас, под песню Leave a Light On, Тома Уокера, мы существовали за пределами этого мира, вне его границ. Мы были там, где не было правил и запретов. Была только музыка, сияющий белый лёд и наше легкое, как ветер, переполненное общим пламенным восторгом бесконечное движение! Мы плавно и изящно, подобно изменчивому и бесконечному течению воды, «перетекали» из одной фигуры в другую.

Мы были счастливы! Мы жили и горели! Мы оба царили в маленьком, но безграничном мире, в пределах ледовой арены.

Именно из-за этого я обожала свое фигурное катание! За эту уникальную возможность плыть, взлетать, взвиваться и парить, демонстрируя себя миру, через свои отточенные до идеала движения!

Мы завершили шикарной обводкой и, под финальные ноты, замерли после превосходного килиана.

Ощущая окрыляющую радостную одухотворенность, я счастливо и беззаботно улыбалась.

С трибун, которые занимала женская юниорская сборная по биатлону донеслись одобрительные хлопки.

Саша с готовностью дружелюбно помахал девчонкам. Я с усмешкой взглянула на него, мой партнер по фигурному катанию никогда не упускал случая получить дополнительные очки симпатии от женской половины зрителей.

Я легонько хлопнула его по бедру.

— Хватит пленять сердца фанаток, Саш, — шутливо бросила я, направляясь к выходу с арены. — Нас ждет Мег.

— В отличии от милых зрительниц, наша Мег от меня точно никуда не денется, — вздохнув, тихо проговорил Саша за моей спиной. — Сейчас опять наслушаемся замечаний.

— Не ворчи, — добродушно посоветовала я, — Мег делает замечания только по делу.

— … Или, когда мы не до конца идеальны.

— В её глазах, не идеальное исполнение — это, провальное исполнение, — ответила я. — И я с ней согласна. Не забывай, что на грядущем чемпионате Европы нас будут оценивать гораздо строже, чем другие пары.

— Ещё бы! — фыркнул Сашка. — На ком-то же надо отыгрываться за поражения на политической арене!

— Считай это нашим вкладом в благосостояние нашего государства, — тихо ответила я.

Мег ожидала нас, по обыкновению сложив руки на груди и напустив на себя грозный и надменный вид.

— Ну, допустим, неплохо! — с явной неохотой объявила она. — Но, в Генте, вас с таким исполнением, ещё на первых этапах отсеют! Произвольная программа у вас ещё, пока, далека от совершенства!

Тренер осуждающе качала головой и перечисляла наши недостатки:

— Алмазов, ты не попадаешь в ритм звучания и не докручиваешь прыжки! Это видно! Лазовская!

Упреки Мег звучали, как хлопки выстрелов. Именно так мы себя с Сашей и чувствовали, выслушивая её справедливые, но жестокие замечания — как, на расстреле. Даже на крупнейших соревнованиях, для нас Сашей важнее всего было не столько судейское решение, сколько мнение Елены Геннадиевны.