Книга Руны законов Сварога, страница 45 – Юлия Поспешная

И сейчас из ночи, сквозь воющую метель, мы все могли слышать целый сонм сладко поющих голосов — мужских и женских. Упыри очень старались заманить к себе хоть кого-то из дружины или крестьян. Но у первых были мои амулеты, и двадцать четыре стойких орлецких воина без особого труда удерживали жителей «Лукошка» от необдуманных поступков.

Упыри настигли нас недалеко от широкого бурелома в яме, рядом с замёрзшей узкой речкой. Кровососы разделились на две части и частыми перебежками двигались параллельно нам, вдоль узкой лесной дороги. Скачущее между деревьев пламя от многочисленных факелов в руках воителей, то и дело фрагментами выхватывало мечущиеся вдали тени и фигуры упырей. К огню кровососы не лезли — боялись и жара пламени, и яркого света. Но жажда крови и, наверное, воля еретника не позволяли им действовать более организованно или вовсе отказаться от нападения.

Ещё бы! Сорок душ прямо под носом, и в каждом горячая, столь желанная для упырей человечья кровь! Даже, если бы очень захотели, зову бесконечного голода, упыри сопротивляться не могут. Особенно «младшие» — новообращённые, уродливые и горбатые кровопийцы, с длинными обломанными когтями на руках. Многие молодые упыри во многом походили на вурдалаков. Только что плоть не гнилая, кишки наружу не вываливаются, и кости со всех сторон не торчат.

От воя и рычания упырей плакали дети. Взрослые крестьяне пытались их успокаивать, но всё было тщетно. Мне было жаль детишек из «Лукошка» и несколько раз я задумывалась о том, чтобы не дать им всем успокоительное, но тут же отмахивалась от этой мысли. Во-первых, это дорого и на всех всё равно не хватит, во-вторых, бесполезно и в такой-то обстановке толком не поможет, ну, а, в-третьих, приём седативного зелья серьёзно сломит и без того хрупкую человеческую волю. Нет уж! Как бы жестоко это не звучало, у страха есть одно очень важное положительное свойство — он обостряет инстинкт самосохранения!

Сложнее было с лошадьми. У каждого второго воина конь то и дело испуганно всхрапывал, резко останавливался или делал попытку сорваться прочь и умчаться как можно дальше. Животные чувствовали присутствие кровососов, примерно также, как ощущают приближение волков, в дикой природе, ежели те, по глупости подошли не с подветренной стороны. А упырям на ветер и собственный запах было плевать: они были уверены, что нам некуда деваться, и, отчасти, были правы — до «Аннушки» ещё было далеко…

Я вертела головой по сторонам, стараясь определить хотя бы примерно сколько кровососов за нами увязалось. По мелькающим теням вокруг пути нашего следования трудно было дать оценку их численности, но я прикинула примерное количество кровожадных тварей, и уже выходило, что здесь их около сотни или чуть меньше.

Однако у меня почти не было сомнений, что армию неизвестного еретника наверняка пополнят и мертвецы из «Бабьего лукошка». А это весьма-а большая деревня, уже давно претендующая на звание небольшого такого городка. У них, по этому случаю, недавно даже несколько лавок и корчем открылось! От мысли про возможную численность пополнения оравы упырей захотелось выругаться. Страха не было, только злость на нашу общую доверчивость и подлость молчуна из «Лукошка».

Из-за ближайшего дерева внезапно выскочил один из кровососов. Лохматый, полуголый, с бледно-серой кожей и оскаленной клыкастой мордой. Он яростно зашипел и прыгнул к одной из женщин с ребёнком. Та закричала дурным паническим голосом и инстинктивно закрыла собой рыдающего от ужаса ребёнка. Что показательно, находящиеся поблизости мужики из крестьян тоже оторопели от паралича страха и были не в силах что-либо предпринять.