Книга Предатель. Цена обмана, страница 37 – Ая Кучер

— Почему же? — ведущая подаётся вперёд, почуяв скандальную тему. — Вы разводитесь?

— Мы обдумываем эту возможность. Сможем ли мы простить друг друга или проще отпустить друг друга.

— Простить? За что же?

— Наверное, моей вины в этом больше. Я слишком мало времени уделял жене, погрузился в мой проект. Поэтому она захотела найти утешение в объятиях другого.

Я сжимаю пульт в руке, пластик трещит от давления. Кровь шумит в голове, слова мужа расплываются.

Он ещё что-то говорит.

Добивает.

Втаптывает меня в грязь.

— Он… — заикаюсь, вспоминаю, что Ильяс всё ещё на линии. — Он только что на всю страну назвал меня гулящей?

— Видимо, понял, что просто так ребёнка суд не оставит с ним.

— А теперь… Теперь оставят с ним?!

— Теперь не оставят, — успокаивает меня мужчина. Я почему-то верю. — Теперь я подам иск о клевете. Он сам себя подставляет.

Ильяс обещает вернуться быстро. А всё, чем я занимаюсь в ожидании — представляю самые жёсткие варианты расправы над мужем.

Вот он едет по горной дороге, а тормоза не работают…

Или случайно кирпич падает на голову. Два. Лучше миллион!

Или…

В дверь звонят, и я несусь, едва не спотыкаясь о ковёр. Проверяю через глазок, что это действительно Ильяс.

— Ты быстро, — я впускаю мужчину. — Просто признай, что сидел под домом и ждал удачного случая.

— Именно, Аля. Безумно соскучился по твоему храпу, без него я не сплю.

— Я не храплю!

Мужчина лишь пожимает плечами, уворачивается от брошенной в него подушки. Устраивается на кухне, достаёт ноутбук. Показывает мне текст иска.

— Когда ты успел его написать? — смотрю с подозрением. — И интервью посмотреть?

— В этом прелесть быть боссом, — Ильяс напускает на себя важный вид. — Можно пофилонить, пока остальные работают. С утра подадим.

— Угу. Но это ведь… Не провал дела, да? Не решит заранее исход?

— Нет. Это интервью — глупость. Такое впечатление, что твой муж спешит. У него ни внятных поступков, ни стратегии. Он просто делает то, что приходит в голову.

— Это не похоже на Булата. Он всегда собран и планирует наперёд.

— Сама подумай, Аль. Ты с ним жила, не я.

Но я всё равно не понимаю. Ильяс прав, да, а вот причин я найти не могу. Потому что Булат словно другим человеком стал.

То говорил, что любовница остаётся.

То уговаривал меня вернуться, обещал исправиться.

То оболгал перед всеми.

— Он пытается повысить ставки, — объясняет Ильяс, когда молчание затягивается. — Мол, если сейчас не сдашься — будет ещё хуже. Рискует сам, но пытается сломать тебя.

— Сдамся? Как после такого вообще можно вернуться?! Он же сам всё сделал, чтобы наш брак закончился.

— Для общественности он будет святым. Простил жену, попытался оправдать.

— Мудак.

Я кусаю губу, стараюсь справиться с приступом злости. Будь здесь муж — я бы в него что-то швырнуло. Желательно острое. И тяжёлое.

Можно ведь потом оправдаться состоянием аффекта, правда?

Вспоминаю обрывки разговора мужчин.

— Так ты знаком с Булатом? — спрашиваю то, что волновало. — Вы пересекались?

— Мой отец. Я не он, Аля. Я не лезу в дела отца и почти с ним не общаюсь. Тем более, у меня теперь личный мотив раздавить Усманова.

— В плане?

— Ну, — зловеще усмехается Ильяс. — Он решил задеть мою репутацию, как будто я бы стал спать с замужней. Или с клиенткой. Тем более, с замужней клиенткой.