Книга Без права на развод, страница 80 – Ая Кучер

— Конечно, что за вопрос, — муж подаётся вперёд. — Юль, я тебя люблю. Действительно люблю и…

— Тогда дай мне развод. Если любишь, если что-то чувствуешь… Тогда избавь меня от нервотрёпки. Пожалей меня. Как там говорят? Если любишь — отпусти.

— Только ты не вернёшься.

— И чья это вина?

Мы словно в какую-то извращённую шараду играем. Я знаю, что Рома изменял. Он знает, что я знаю. Всё предельно ясно.

Но признаться муж не может? Почему? Что такого невообразимо сложного в признании вины? Всё равно ведь уже всё решено.

Я постукиваю ноготками по столу, пока мне приносят мой салат. Думаю как ещё достучаться до Ромы.

Открыто рассказать о подслушанном разговоре? Это ничего не решит всё равно. Только выслушаю новую ложь.

Надо искать другие варианты.

Хоть как-то договориться. Я не хочу таскаться на такие ужины каждый день.

— Зачем я тебе вообще? — а вот это мне действительно интересно. — В банке осудят развод? Или что? Почему ты так цепляешься за наш брак?

— Потому что люблю! — хлопает ладонью по столу. Сколько раз мне нужно это повторить?

— Любишь? Это как, милый? Пропадая на работе? Изменяя мне? Унижая? Я твоей любви, Алимбаев, давно не чувствую.

Давно. Дольше, чем сама себе могу признаться. Ведь иначе я бы не обратила внимания на те биточки. Не заподозрила.

А раз мысли появились — значит, всё началось не месяц назад.

И я правда не понимаю Рому. Вот совсем! Раньше все его мотивы для меня были открытой книгой. А теперь сплошная загадка.

Я ведь ему не нравлюсь. Так зачем пытаться меня удержать?

— Поступи как мужчина, — прибегаю к последнему аргументу.

— Как мужчина? Ни один мужчина не отпустит любимую женщину, милая. Ты не сказала мне о проблеме, не дала шанса исправить всё до того, как ушла. Значит, буду исправлять сейчас.

— Как же это лицемерно. Боже, ты сам себя слышишь? Не мне признайся, мне не нужно уже. Себе. Просто признай, что ты сам всё разрушил. Испортил. Нечего исправлять. И удерживать силой — подло. Очень подло. Я подобного не заслужила.

Смотрю на мужа, а он отворачивается. Сжимает кружку с кофе так, что я почти слышу хруст керамики.

— Ладно.

Я не сразу понимаю, что Рома что-то сказал. Настолько это тихо, приправлено шумным вздохом.

— Ладно? — переспрашиваю. — Ты согласен? На развод?

— Да, — выплёвывает согласие. — Но у меня будут условия. Не обсуждаемые. Либо полгода в суде.

— Конечно же.

Я подбираюсь, готовлюсь к нормальному разговору. Наконец-то. Впереди самое сложное — переговоры.

Муж не за красивые глазки получил свою должность. И не за переработки. Чуйка и умение договариваться. Его главное оружие.

Рома прошибал все преграды своей уверенностью. Рассказывал мне, что обязательно станет руководителем отделения.

А дальше — только главный офис.

С его настойчивой хваткой, я не сомневаюсь, что муж добьётся своей мечты. Просто рядом буду уже не я.

— Какие условия? — спрашиваю, кручу ручку в пальцах. — Что ты хочешь?

— Я хочу видеться с дочерью, — Рома удивляет, попросив именно это вначале. — Совместная опека, никак иначе.

— Совместная? То есть… Поровну времени? Ты не потянешь, Алимбаев.

— Либо все выходные со мной.

— Но я работаю! Я не смогу…

Делаю глубокий вдох, останавливаясь. Понимаю, что именно этого добивается муж. Вывести меня на эмоции. Предложить вроде реальные условия, но невыполнимые.