Книга Без шанса на развод, страница 65 – Ая Кучер

Изучаю его. Каждую, микроскопическую, деталь подмечаю. Изгиб брови как у Льва? Разрез глаз?

Вроде что-то есть. Почему тогда я раньше не видела? Не проанализировала?

— Что? — сын щурится. — Что ты так смотришь? Я красавчик?

— Да, — я смеюсь. — Особенно с чернилами на щеке.

— Вот блин.

— Максим!

— Ой-ой, какая незадача.

Паясничает он, пытаясь оттереть грязь с лица. Я завожу машину, чтобы ехать домой, но замираю.

Вопрос рвётся быстрее, чем я успеваю обдумать. Будто созревал в голове, а теперь выстреливает:

— Максим, а помнишь… — я сглатываю. — Ты говорил, что видел папу. Что он с какой-то тётей целовался.

— Да, — сын морщится. — Я сказал, а теперь вы с папой не разговариваете. Это из-за меня.

— Нет, это потому, что Лев поступил плохо.

— Очень плохо, да?

— Ужасно, милый. Он очень сильно меня обидел. Но ты ведь знаешь, что он тебя любит? Просто сейчас всё сложно.

— Угу. Вы разводитесь будете. А потом… Папа станет воскресным папой?

— Наверное.

Я не представляю, как вообще дальше можно выстраивать общение со Львом. Но это придётся делать.

Какие бы грязные подробности я ни вывалила перед судьёй, это не лишит Каминского родительских прав. Он сохранит право видеться с сыновьями.

Его кровными, чтоб, сыновьями!

— Про тётю ту, — напоминаю я. — Ты видел, как она выглядит?

— Нет. Я видел папу, а она спиной была. Выдра белая.

— Максим!

— Нельзя чужих пап целовать, разве она не знает? Кстати. А ты знала, что…

Максим перескакивает с темы на тему. Просит заехать в магазин за мёдом. Сын уверен, что он видел домовика у нас. А того надо задобрить.

Макс снова начинает что-то придумывать, а я киваю на его рассказы. Хотя мои мысли далеко.

Блондинка была спиной. Это могла быть Реги? Или очередная любовница моего мужа? У него же явная мечта осчастливить как можно больше женщин.

Сукин сын.

Экран на панели управления загорается, оповещая о входящем вызове. С незнакомого номера. Сбросив скорость, я отвечаю.

— Слушаю.

— Здравствуйте, Карина.

Голос Сергея звучит из колонок. Через них кажется ещё глубже и более хриплым. Я бросаю взгляд на заинтересовавшегося Макса.

Сын вперёд подаётся, будто послушать хочет. Даже забыл о стрелялке на своём телефоне.

— Здравствуйте, Сергей, — я улыбаюсь. — Я за рулём, вы на динамике.

— Хорошо?

— У меня в салоне дети.

Максим обиженно фыркает. Падает обратно на диван, скрещивая руки на груди. Недоволен, что сплетен не будет.

— Не имею привычки выражаться, — хмыкает Сергей. — При детях или женщинах.

— Ну-ну, — я подначиваю. — Хабалка это, конечно…

— Это был исключительный случай. Когда одна фурия на меня налетела. Но я не по этому поводу звоню. Ко мне обратился знакомый с полиции. По поводу вашего заявления.

— А вы теперь связной? Меня боятся?

— Справедливо опасаются.

— И зачем связались? Попросили договориться, чтобы я не давила и не требовала поисков? Никто работать не хочет?

— У вас какое-то слишком пессимистическое отношение к полиции. Но… Вы знаете, сколько таких заяв катают каждый день? Не хватает рук. Чего всего дела ранжируют. Важность и выполнимость. Найти карманщика, который в автобусах промышляет — сложнее. Найти собутыльника, который заначку утащил — легко. Понимаете?

— Я понимаю. Но…

— Но вашу сумку нашли.

— Да?!

Я удивлённо хлопаю ресницами. Перевожу взгляд на экран, словно внезапно включится видео, и я увижу лицо Сергея.