Книга Невинная для палача, страница 92 – Ая Кучер

И вместе с облегчением в меня заливает каплю злости. Сначала Валид оскорбил меня, нагрубил, после – издевается с идеей свадьбы. А теперь просто улыбается?!

Как он может вести себя так?

Самовлюблённый мудак!

Занимательно издеваться надо мной?

— Почему?! – отталкиваю его руку. – Потому что ты убийца. Ты наглый, жестокий, безжалостный! Тебе плевать на других, на мои чувства, издеваешься и играешь. А ещё необразованный и… И… И грудь у тебя волосатая!

Упираюсь указательным пальцем в торс мужчины, где расстёгнута рубашка. Касаюсь темных волосков, словно это главное преступление Палача. Но ничего лучше я придумать не смогла.

Он просто меня бесит. Сильнее, чем обычно. Будто эмоции искрят, кто-то подкрутил их до максимума. И мне хочется оттолкнуть Валида. Или проучить. Чтобы больше не говорил так со мной.

Потому что…

Нельзя меня целовать, а потом наезжать.

Иначе в следующий раз я ему его наглый ловкий язык откушу.

И жалеть не буду. Ну, может чуточку.

— Волосатая грудь, – кивает серьёзно. Хмурится, словно обдумывает. Но его плечи трясутся от сдерживаемого смеха. – Я приму это к сведению. Александра, ты…

— Отвали, – бурчу, но мужчина притягивает к себе, прижимает спиной к груди. – Ты мудак, Валид.

— Мудак. Но не стоит заигрываться, кроха. То, что я позволяю тебе немного вольностей, не значит вседозволенность. Ты нарываешься. И в какой-то момент нарвёшься на большие неприятности.

— Ошибся с выбором молчаливой и покорной заложницы.

— Помнится, ты была идеальной и послушной. Так дрожала, – шепчет на ухо, пальцами мнёт подол моего платья. – Дрессированная хорошая девочка, которая бы на колени встала, если бы я приказал.

— Замолчи!

Я не могу понять, почему его слова настолько ранят. Лезвием проходится по сердечным мышцам.

Палач ведёт себя как обычно, не менялся с нашей первой встречи. Так почему сейчас это задевает?

— С дерзким живым умом, – приглушает оскорбления комплиментом. – Ты забавная, Александра. Но иногда нужно знать меру. Я не один из твоих щенков, которые будут терпеть все. Чувствуй грань, колючка, и тогда у нас всё будет заебись.

— А ты? – чаще дышу, когда Валид обнимает меня. Его предплечья давят на и под грудью, прижимают крепче. – У тебя граней нет?

— Свои грани я определяю сам. Пошли, Александра, меня уже заждались. А то с них станется за нами спецназ выслать.

— За тобой. Надеюсь, что он уже в пути. Поймают тебя и…

— И плакать будешь.

Хмыкает, прижимается щекой ко мне. Царапает, целует в уголок губы. Меня разрядами электричества прошибает от этой неожиданной ласки.

Будто дикий зверь вместо того, чтобы растерзать, мордой в ладонь ткнулся. Не так уж бежать хочется и кричать. Ураганом сносит все претензии, которые я строила внутри.

— Надежда умирает последней, – закатываю глаза, но голос выдаёт меня с потрохами. – От счастья танцевать буду, Валид. В запой уйду на неделю.

— Лучше на три дня.

— Три дня? – оборачиваюсь, облокачиваясь на плечо мужчины. Хмурюсь. – Почему именно столько?

— На зоне свидания три дают, не больше. Приедешь ко мне, вместе и отметим?

— Как только тебя арестуют, Валид, я сразу и навсегда забуду о твоем существовании. Ты меня больше не увидишь. Ясно?!

— Ясно лишь то, что ты такая наивная, маленькая.

Отпускает меня, первым выходит из дома. А я остаюсь на месте, прожигая его спину взглядом.