Книга Невинная для палача, страница 70 – Ая Кучер

Валид отталкивается от бортика, широкими взмахами рук плывёт ко мне. Двигается быстро, акулой налетает на меня. Обхватывает мои щиколотки, а после резко тянет к себе.

Ухожу под воду с головой, тут же оказываюсь прижатой к мощному телу. Прохладная вода и разгоряченная кожа заставляют дрожать. Хватаюсь за шею мужчины, здесь глубоко. И пусть я умею плавать, но, кажется, мне этого не позволят.

Я понимала, что это произойдёт, а всё равно теперь теряюсь. Как на экзамене. Учила именно этот билет, но первые секунды – ступор. Так и с Хасановым.

Не знаю, куда деть руки, на что перевести взгляд. Будто саму себя теряю в это мгновение. В секунду, когда чужие пальцы зарываются в мои волосы – всё остальное меркнет.

— Знаешь? – Валид напоминает, что ждет ответа. – Или мне рассказать?

— Палач это тот, кто убивает заключенного.

— Как скупо, Александра, – мужчина качает головой. – Ты же умненькая девочка, должна знать больше.

— Палач казнил или наказывал провинившихся. Исполнял приговор, который вынесли до этого. Он сам не решал. Только кто был судьей для того насильника, а?

— Не я.

Я непонимающе смотрю на мужчину, а тот пользуется возможностью. Прижимается к моим губам в коротком поцелуе. После касается подбородка, шеи. Сильнее натягивает мои волосы, я запрокидываю голову.

Этот как рефлекс, новообретенная привычка. Подставляться, понимать его приказы просто по движениям.

Свободной рукой Палач удерживает меня, не позволяя снова уйти под воду. Мокрая ткань липнет к телу, кажется, обнажает сильнее, чем если бы я сейчас была совершенно голой.

Пусть близость мужчины не вызывает отторжения внутри, но и расслабиться я не могу. Слишком сосредоточена на том, что сейчас узнала.

Если Валид выбрал этот разговор в качестве прелюдии, то у него чертовски извращенные вкусы. Потому что вместо возбуждения я чувствую только страх.

Мужчина так легко признается в своих преступлениях, ни капли не раскаивается. Неужели он ждёт, что такое объяснение сделает всё проще для меня?

Ни за что!

— Я Палач, маленькая. Каратель, если хочется. Но я не трогаю тех, кто этого не заслужил. Никто из них не был честным и невинным человеком. Все из криминала.

— О, так теперь ты борец с преступностью? За справедливость сражаешься?

— Ты знаешь, кого на зоне ненавидят сильнее всего? Крыс, стукачей. Тех, кто законы не уважает. Нашизаконы. Можно работать по-разному. У некоторых вообще принципов нет, у других – целый свод правил.

— Я так понимаю, они эти правила нарушили?

— Говорю же – умненькая, – хмыкает, губами прижимается к моему уху. – Ты можешь работать с теми, кто беспринципный и без тормозов. Тогда всё заебись. Но если ты приходишь в чужой дом, то уважаешь их порядки. Нарушаешь? Готовься к наказанию. Они все знали, на что идут. За глупость тоже нужно платить.

Я встряхиваю головой, мокрые пряди липнут к лицу. Оправдания Палача не делают ситуацию лучше! Пусть те люди не были святыми, но… Любая жизнь священна.

Даже этого дикаря, который ладонями сминает мою попку.

Отворачиваюсь, не позволяя снова поцеловать. Его борода колет щеку, а я пытаюсь переварить услышанное. Как можно принимать ласку от человека, который так открыто говорит о чудовищных поступках?

Валид не может всерьез ждать, что я пойму его.

Тогда зачем он рассказывает мне всё это?