Книга Невинная для палача, страница 64 – Ая Кучер

И безумию в момент, когда всё резко прерывается.

Мне хочется потянуться дальше, самой прижаться к Хасанову. Торможу себя, потому что эта реакция – она ненормальная! Просто какой-то… Запоздалый эффект от вчерашнего алкоголя, да.

Растерянно моргаю, не понимаю, почему мужчина вдруг остановился. А после замечаю в его руке телефон. Зачем ему… Он сделал фото, пока мы целовались?!

— Ты… – догадка бьет в солнечное сплетение. – Боже! Вы… Не надо, – прошу, хватая Хасанова за запястье. – Я сделаю всё, что вы хотите, но не нужно…

— Что за спектакль одного актера, куколка? – раздраженно стряхивает мою руку, но я хватаюсь снова. – Ты борзеешь.

— Не отправляй. Пожалуйста! Я ведь послушная, – иногда. – Смирная, – если закрыть глаза на всё. – Я знаю, что ты хочешь задеть моего отца, но не нужно. Я не вынесу, если ты отправишь фото со мной. Где ты и я… Хочешь, я расплачусь или видео запишем? Как скажешь. Только не то, где мы целуемся!

— А что? – спрашивает холодно. – Папа не одобрит зятя?

Я замираю, внутри всё обрывается. Вспоминаю, как отвечала на поцелуи. А моё хриплое «да» никак не спишешь на страх или принуждение.

Если Валид отправит снимки, на которых я радостно отвечаю на его ласки… Боже, отец меня убьет! Никогда не простит, не поймёт, как я могла отдаться этому уголовнику.

Я представляю, как папа посмотрит на меня разочарованно. Откажется. А все вокруг будут знать, что дочь Лащенова оказалась любовницей бандита…

Крупная дрожь бьет тело, отдает слезами в глазах. Палач говорит что-то ещё, но я его почти не слышу. Бескрайний лес сейчас кажется клеткой, которая сужается.

Давит.

Валид приближается ко мне, но я пытаюсь оттолкнуть его. Отскакиваю в сторону, напоминая себе пугливого зайца. Но не могу сейчас терпеть его прикосновения, когда внутри пустота.

Мне плевать, как сильно мне влетит потом. Я хочу убраться подальше, но падаю, поскальзываюсь на влажной земле. От обиды рвет сердце, что сейчас выгляжу совсем нелепо в глазах Хасанова.

— Блядь, – мужчина присаживается на корточки, пятерней обхватывает мой подбородок, заставляет посмотреть на него. – Бедовая ты, Александра. И дурная. Какого хуя ты решила, что я фоткал тебя, пока мы целовались?

— У тебя телефон! И… Ты – нет?

— Нет, – прожигает во мне дыры. Будто мои слова оскорбили его. – То, что между нами, Александра, твоего отца не касается. Я в свою постель посторонних не пускаю.

— То есть… Это не попытка как-то отомстить прокурору, что тебя посадил?

— Если бы я хотел отомстить, то моя орава парней уже бы пускала тебя по кругу в подвале.

Слова мужчины безжалостные, но правдивые. Он мог по-другому со мной обращаться, вообще идти на компромисс. Просто трахать, когда захочет. Или со всеми делиться.

А Палач… Оказался не прям отморозком.

— Успокоилась? – уточняет, а после помогает мне подняться. – Вот что мне с тобой делать?

— Простить? – предлагаю максимально несчастным голос. Мне совестно, что я сразу о самом плохом подумала. – Пожалеть?

— Согласен. Тебя пожалеть нужно, Александра. Я так отжалею, что ноги сдвинуть не сможешь.

— А обязательно всё к сексу сводить?

— А без секса, лапуль, я только наказывать могу. Пошли, вернем тебя в дом, пока ты не пристрастилась к грязевым ваннам.

— Ты передумал делать фотографию?