Книга Пленница сталкера, страница 25 – Ая Кучер

— Для кого?

— Для тебя самой. Чем быстрее ты примешь меня, тем лучше тебя будет. Я не отпущу тебя, златовласка. Никуда не уйдешь. Сама пришла ко мне в руки, теперь не уйдешь.

— Но я не могу быть твоей пленницей вечно! Пятьдесят лет сидеть взаперти?

— Вдруг тебе повезет, и меня грохнут через сорок девять? Не крутись, - усмехается, когда я окончательно падаю на мужчину. Сворачиваюсь в его объятиях. – Так-то лучше, Кристина.

— Разве так сложно называть меня Тиной? Так даже мама называет.

Полное имя… Красивое, конечно. Но так всегда называл брат. Ему почему-то жутко нравилась эта вариация. Он всем меня так представлял, а я после объясняла и называла сокращение.

Тина – для всех.

А Кристина… Для того, кого больше нет в живых. Влез, куда не нужно, а после попрощался с жизнью.

— А я буду называть так, как захочу. Моей девочкой, шлюшкой или Кристиной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Тогда уж лучше…

— Я не спрашиваю, как лучше. Я сам буду выбирать. А ты будешь принимать и отзываться. Даже если я буду звать тебя только сучкой, то ты примешь это и будешь говорить, что тебе нравится. Захочу, хоть Ариной назову. Ты поняла?

— Поняла.

— Отлично.

— Можно ещё один вопрос?

— Попробуй.

— Я… Сколько ты планируешь держать меня здесь?

— Нельзя ведь вечно держать здесь.

Произношу, надеясь на честный ответ. Неделя? Месяц? Год? Сколько нужно сталкеру, чтобы успокоится? Больше пяти лет он преследовал и донимал меня.

Но теперь, когда получил себе – теперь же всё измениться? Он насытится, найдет другую жертву. Не станет так сильно напирать? То есть… Это вед всего лишь желание заполучить меня.

Лютый победил, я в его руках. Никуда не денусь, ничего не смогу. Полностью его, никаких шансов. Но ведь ему не будет хватать этого вечно, так ведь?

Когда-то надоем, перестану быть важной или интересной. Ничто не может держать интерес вечно. Даже мое любимое клубничное мороженное приедается, если есть его постоянно.

— Я просто хочу знать, - устраиваюсь спиной на его груди. Подбородок мужчины упирается в мое темечко, словно придерживая. – Знать, к чему быть готовой.

— Для начала, я разгребу те проблемы, что ты устроила. После ты меня хорошенько отблагодаришь, со всей душой. С натяжкой, полным заглотом. День за днем будешь благодарить, пока всего не выкачаешь. А после… После я подумаю над твоим вопросом.

Краснею от этой пошлости. Она как плетью ложится на кожу. Вспыхивает румянцем, к которому Лютый произносит. Кажется, он единственный, кто может говорить такие пошлости.

Легко, не теряя серьезного голоса. Заставляя поверить, что всё именно так и будет. Откровенно, сильно, с натяжкой. Вся моя благодарность, которую он получит так или иначе.

— Какие проблемы я могла создать? Лютый, я ничего не…

— Ты пошла на бой, крутила своей задницей. Этого достаточно, моя девочка. Чтобы взрослые дяди обратили на мое внимание. Пока ты моя – никто не подойдет. Но теперь будут ждать, когда я проиграю бой.

— Они хотят забрать меня себе? Почему? Я же не… Там были девушки намного эффектней, я видела.

Красивые, в коротких платьях, с идеальной укладкой. Так сильно выделялись в клубе среди гостей. Словно перепутали модный показ и бойцовский клуб.

Я тоже красивая, знаю. Не страдаю комплексами. Ну, не слишком сильно. Но сравнивая их и меня… Они гораздо лучше, объективно.