Книга Единственная для Буйного, страница 89 – Джулия Ромуш, Ая Кучер

Веду пальчиком по груди мужчины. Внизу живота всё моментально воспламеняется, как только я вижу его реакцию на мои прикосновения. Молниеносная. Мышцы тут же напрягаются. Дыхание Эмира учащается.

А я вся уже гореть начинаю. Вот такая химия между нами.

— Задумала что-то? — Тут же голосом хриплым произносит, — если просить чё удумала, тогда ниже пальцем веди. Там рычаг передач.

— Эмир! — Тут же ладошкой по груди бью. Ну вот что за пошляк? Всё у него к одному сводится.

— Через него все просьбы обрабатываются, — не сдаётся, продолжает надо мной издеваться.

— Я ничего просить не хочу! — Отрываюсь от его груди, поджимаю под себя ноги и сажусь напротив мужчины.

— Это лицо я знаю, давай лучше вернёмся к просить, — мужчина глаза закатывает, — ты с таким лицом болтать без умолку любишь.

— Я спросить хочу, — не сдаюсь, упрямо в ответ произношу. Руки на груди складываю, чтобы понял, что я не шучу.

— Кукла, давай сегодня без выноса мозга?

— Эмир! Я не буду выносить, просто хочу спросить…

— У тебя и просто? — Подозрительно на меня косится.

— А если ответишь… я поиграю с переключателем передач. — Играю бровями, а мужчина разрывается громким смехом. Заходится в хохоте, я даже губы поджимаю.

— Ты манипулируешь сейчас? — Произносит, отсмеявшись.

— Я с тобой договариваюсь, раз у тебя все мысли только об… — Не успеваю закончить, как Эмир меня к себе притягивает. Верхом усаживает.

— Это уже к тебе претензии, Злата. Ты меня заводишь, провоцируешь, хвостом постоянно крутишь. Видишь, что со мной сделала?

— Это ты так мне в чувствах признаёшься? — Мои глаза тут же распахиваются, а Буйный недовольно бурчит.

— Давай свой вопрос, шантажистка.

— Так вот… Когда мы на площадке были… Катюша сказала, что она тебя уже видела раньше. В детском доме. Со злой тётей.

— Ну видела, и что?

Руки Буйного скользят по моим бёдрам, забираются под простыню, в которую я обвёрнута. Тут же по рукам его бью. Мы не закончили.

— Эмир, что ты там делал? Ведь я думала, что ты Катюшу только когда её привезли увидел. — Для меня это очень сильно важно. Я хочу знать. Я про Эмира тогда плохо думала, а он…

— Блядь, ну очевидно же, кукла, удочерить. Хули малявка там ошиваться должна. Там ни хуя хорошего нет.

Он отвечает в своей манере, а меня уже эмоциями кроет так, что слёзы на глаза наворачиваются.

— Это ещё что? Мокроту разводишь? Уже и без повода.

Дурак, ты Буйный! Господи, какой дурак! Но такой любимый.

— Ты был тем самым человеком, что срочно хотел её удочерить. А мне назвали огромную сумму, чтобы я успела сделать это первой. И я тогда пошла на тот аукцион…

Эмир хмурится, сильнее мои бёдра пальцами сжимает.

— А ведь сказала бы всё тогда в ресторане и не было бы всей этой хуйни. — Недовольно рявкает.

— А если бы кто-то не испугал меня до смерти в уборной, я бы и сказала! Ты себя вспомни. Какие вещи ты говорил. Где мне там было вставлять про помощь?

— Ахуеть, я ещё и виноват. — Эмир начинает возмущаться. Всё идёт к тому, что мы можем снова грандиозно поссориться.

Но вместо того, чтобы продолжать, я подаюсь вперёд, к груди его прижимаюсь. Обнимаю сильно-сильно. Эмир даже дыхание на секунду задерживает.

— Кукла, ты там как? — Спрашивает подозрительно.

— Ты такой козёл бываешь, Эмир, но твои поступки перекрывают все на свете.