Книга Единственная для Буйного, страница 36 – Джулия Ромуш, Ая Кучер

Стону, когда бутылка выскальзывает из рук. Падает на пол, укатываясь вперед. Нагнуться не могу, боюсь, что ткань просто лопнет. Поэтому опускаюсь на колени. Пошатываюсь на высоких шпильках, заваливаюсь вперед. Упираюсь ладонями в пол.

Раздаются тяжелые шаги. Отчего-то сердце сжимается, когда вижу черные лакированные туфли. На плечи ложится тяжелый взгляд. Я со страхом поднимаю голову. И умираю на месте. Нет. Нет-нет-нет. Почему из всех людей тут Камиль Демидов? Застал меня в таком положении. Мужчина остановился так близко, что я чуть лицом в его ширинку не упираюсь. А отшатнуться не получается, мышцы свинцом наполняются.

— Какие люди, — усмехается он, рассматривает меня. Белоснежная улыбка напоминает оскал хищника. — Танцовщица сама ко мне пожаловала.

— Кто? — Переспрашиваю заторможено. Дикий! Демидов! Тут! Медленно вспоминаю, что ему врала. — А, да. Это я. Танцую.

— Решила благотворительностью заняться? В шоу-программе участвуешь?

— Да, — с трудом выдавливаю из себя улыбку. — Танцевать буду.

— На приват рассчитывать можно? Сколько отстегнуть нужно, чтобы ты в частной кабинке так же на коленях постояла?

Хочется ляпнуть что-то грубое и злое. Про то, что денег у Дикого на меня не хватит. Но боюсь, что у таких людей есть средства на всё. И где деньги не сработают, там власть поможет.

Демидов наклоняется, обхватив моё плечо, резко поднимает меня на ноги. Я пошатываюсь на шпильках, не могу вернуть себе равновесие. Как меня тут же толкают к стене. Сердце бешено колотится в груди, от паники мозги отключаются. Дергаюсь в сторону, желая сбежать. Мужчина резко выставляет руку, врезаясь ладонью в стену возле моего лица. Вздрагиваю, замирая. Дикий медленно упирается второй рукой, беря меня в капкан. Отрезает пути к побегу.

Начинаю панически соображать. Я не Злата, у которой случайно получается всё разворотить и сбежать от бандита. На удачу надежды мало. А если под рукой проскользну… Мужчина поймает, да?

— Куда намылилась, малая? — Наклоняется ко мне, задевая кожу горячим дыханием. — Я тебя не отпускал.

— А вы учредитель фонда? — Уточняю невинно, хлопая ресницами. — Ой, я не знала. Просто мне сказали, что нужно выходить на сцену через пять минут. Я очень спешу.

— Подождут. У нас с тобой свои разборки?

— Какие? Я не понимаю. Мне очень…

— Жига моя где, а?

Я нервно сглатываю. Мужчина пронзает меня строгим взглядом. А если он уже знает, что зажигалка в ресторане осталась? Кранты мне.

— Мы с тобой про что договаривались? — Усмехается, опуская ладонь ниже. Скользит по стене, задевая мою талию. Будоражит. — Пять минут. Тик-так, время давно вышло. Обманывать некрасиво, малая.

— Я не обманула. Просто там… Пожар начался. Из ниоткуда огонь вспыхнул. Я испугалась и сбежала. Но я зажигалку верну. Сегодня прям. Обещаю.

— Вернешь. Даже не сомневаюсь. Но сначала надо долги гасить. Меня кидать нельзя. — Я и не собиралась. — Лепечу, пока Дикий наваливается на меня. Бедрами толкается, будто копьем внизу живота пронзает. Мамочка. Бежать отсюда надо. Пока Демидов прямо в коридоре свой долг не взял. — Так и быть, — вымучиваю соблазнительную улыбку, пожимаю плечами. — Должна значит должна. Я сейчас выступлю. А потом принесу вам зажигалку. И обсудим мои долги.

— А ты сговорчивая. — Дикий кивает одобрительно, проходя взглядом по моему телу. Задерживается на груди, от чего кожа начинает полыхать. — Я сам заберу, — произносит, отступая. — Дела решу. И заберу. Тебя.