Книга Наследник Буйного, страница 59 – Джулия Ромуш, Ая Кучер

Буйный двигается медленно, неспешно. С грацией сытого хищника, который жизнью доволен.

— Было бы о чём умолять, — фыркаю рассержено. Справляюсь с кофтой. Хоть все пуговицы на месте. Почти. — Пока мёртвым был, немного подрастерял навык, да?

— Повторить на бис? — Эмир бровь выгибает. Прищуривается.

— Пойдёшь ко мне снова — я тебя лично в могилу уложу, понял?!

— Лучше в постель, кукла.

Я резко выдыхаю. Прикрываю глаза, потому что идея чем-то стеклянным и тяжёлым бросить в мужчину всё ещё прекрасна. Но я, наконец, возвращаю контроль над эмоциями. Загоняю ту влюблённую девятнадцатилетнюю девочку подальше. Всё, порезвилась она. Пора заново стену между мной и Эмиром выстраивать.

— О, — я застёгиваю юбку, поджимаю губы. — Поняла. Ты воскрес и решил, что бессмертен.

— Завязывай, — осекает меня. Ближе подходит. — Мера нужна, Зла-та.

— Нет, это ты завязывай. Вести себя так, будто я на мелочь обиделась. Для тебя это всё шутка? Ты не в магазине что-то забыл купить. Ты умер, Эмир. Умер, а теперь вернулся. И ждёшь, что будет как прежде?

— Прежде банки в меня не летали. Ты больше по поджогам была.

Я раздражённо выдыхаю. Как с ним разговаривать можно нормально?! С каких пор всё поменялось? Раньше это я Эмира доводила. Случайно, честно! Наивностью и неуклюжестью в ступор вводила. А теперь он мои тоненькие ниточки нервов дёргает постоянно.

Я отворачиваюсь. Ужасаюсь, когда вижу, что с мастерской случилось. Разбитые банки, следы краски везде, разбросанные кисточки. Мольберт перевёрнут, холст валяется на полу. Холст, на котором мы с Эмиром… Ох, Господи. Щёки пощипывает от стыда, а кожу от засыхающей краски. Я пытаюсь её оттереть, но это бесполезно.

— Ошибаешься, Зла-та, — Эмир рядом оказывается, нависает надо мной. — Не шутка. Мне не смешно было, когда я очухался, а ты, оказывается, под другого легла.

— Я…

— Со своим резоном. Понимаю. Я решил благородно, блядь, поступить. Не мешаться, не лезть. Теперь шарю, что зря сделал. Надо было на плечо и в бункер.

— Если бы ты хотел…

— А теперь покумекай. Если бы взаправду замуж вышла. Нашла бы себе додика какого-то. Ребёнок у него. Любовь, сука, до гроба его. Счастлива и так далее. Прекрасно жила бы с ним. А тут я забираю тебя. Сильно рада была бы? Или истерику включила?

— Не включила бы! Ты это прекрасно знаешь, Эмир. Что другого я не… Мне нужен был только… — Мой голос подрагивает. Я опускаю взгляд, не собираясь продолжать. И так слишком много сегодня открыла, показала. Лишнего, неправильного. И даже сожалеть не получается, потому что мне хорошо было. Потому что получила то, по чему так сильно тосковала. Любимого мужчину в моих руках.

Но это разовая слабость. Случайность! Нужно дальше двигаться. Гештальт закрываем и дальше топаем. Без вариантов.

— Нужен был только я, кукла?

Черт! У Эмира же эго за секунду увеличивается. Отбивается широкой усмешкой на чувственных губах.

Мужчина опускает ладони на мои бёдра. Я дёргаюсь, а он хватает язычок молнии на моей юбке, к себе тянет. Я стону от сознания, что задом наперёд юбку надела. Эмир это исправляет, перекручивает её. И заодно задевает кожу, поглаживает.

— Хватит так усмехаться, — я упираюсь руками в его грудь. — Всё, помутнение прошло, вали куда-то.

— Я новое устрою, — обещает вкрадчиво. — Ты правильно сказала. Не шутки это. Я умер. И я вернулся. И я больше никуда не денусь. Привыкай к этому.