Книга Наследник Буйного, страница 41 – Джулия Ромуш, Ая Кучер

"Будто другого ты бы полюбила" — мысль шальная и болезненная. Потому что правдивая. Никто ведь таких эмоций не вызывал как Эмир. Ни до, ни после.

— Показала, где первый шаг мой сын сделал, — повторяет хрипло. — И я этот шаг проебал. Этот, второй… Столько всего проебал. Больше не намерен. Или потом дальше пересказывать будешь?

— Открытки посылать буду, — цежу язвительно. — Чего ты хочешь, Эмир? Чтобы я в дом привела и к сыну подпустила? Про минусы я не шутила. У тебя их полно.

— Хочешь, чтобы я твои перечислил? Ты тоже не святая, Зла-та. Дохуя проебов могу насчитать. И как тогда тебя с сыном оставлять?

— Не смей мне угрожать! — Я вспыхиваю от одной мысли, на что именно Эмир намекает. Хочет показать, что мои "минусики" насобирает и сына заберёт. Мой главный страх, что Сабуров договариваться не будет. А просто желаемое получит, ненужное в сторону отбросив.

И мужчина даже не пытается оправдаться. Только усмехается криво, подтверждая, что поняла я всё правильно. Он мне сейчас почти прямо заявляет, что может сына забрать.

Эмир даже во двор заехать не успевает, как я из машины выскакиваю. Иначе точно его придушу. И меня же оправдают! Или не надо оправдывать, если человек уже мёртвым считается?

— Кукла, блядь. — Эмир бросает машину на дороге. Ему сразу же сигналить начинают, но он не реагирует. За мной следует.

Я глубоко вдыхаю. Провожу ладонями по лицу, радуясь, что не наносила макияж. Я не могу себя контролировать рядом с Эмиром. Радовалась, что стала взрослой и собранной. Со всеми проблемами справлялась, не сдавалась никогда. А стоило мужчине вернуться — как меня ломает. Я не знаю, как вести себя с Эмиром. Я умею злиться на него, бояться. Целовать, любить… Но равнодушие мне не даётся совсем.

— Не угрожай мне ребёнком, Эмир, — я резко разворачиваюсь. Пальцем на его грудь давлю. — Ещё раз… И я тебя урою, понял? Плевать мне на твои мотивы. Но за сына я тебя порву.

— Не считаешь, что у меня такое же право есть? — Цедит раздражённо. — Я хочу сына увидеть, а ты этого меня лишаешь. Я пытаюсь по-хорошему.

— Это по-хорошему? С угрозой и требованием?! Ты не объявился с просьбой, нет. Ты просто решил, что все должны тебе подчиняться. Ты хочешь и всё. Ничего не важно.

— Если ты не заметила, Зла-та, — моё имя демонстративно перекатывает на языке, смакует. — То я пока жду и стараюсь. Но тебе придётся шаги навстречу делать. Я даю тебе неделю. — Через неделю и поговорим.

Я отступаю, пытаясь скорее уйти. Мне нужно подальше от Эмира оказаться. Тогда я смогу думать, что-то решу. Но мужчина не позволяет. Он обхватывает моё запястье, обжигая теплом кожи. К себе рывком разворачивает.

— Неделя. — Чеканит, взглядом пронзает. На секунду дара речи лишает.

Я хочу что-то сказать, когда сбоку раздаётся крик.

— Мамочка!

Я оборачиваюсь, замечая Ольгу Константиновну с детьми. Мир вырывает свою ладошку из руки няни, ко мне несётся. Так быстро перебирает ножками…

— Не тлогай маму! Моя мама. — Мир меня за ладонь хватает, прижимается. А другой рукой пытается Эмира оттолкнуть. Смотрит серьёзно и насуплено. Почти такой же грозный, как его отец.

Буйный отступает. Шаг назад делает от удивления. И взгляда не сводит с сына. Изучает. Впервые вижу мужчину настолько растерянным.

— Привет, — глухо выдаёт.