Книга Наследник Буйного, страница 113 – Джулия Ромуш, Ая Кучер

— Я тебя завтра жду, — оповещает Марат. — Надо согласовать продажу и… Блядь, — ругается вместе с вибрацией телефона. — Ты какие молитвы используешь, чтобы Злата не сжигала всё?

— Любовь попробуй.

— Нахер иди! Слушаю. — Мужчина цедит гневно, а я вся вслух превращаюсь. По голосу чувствую, что Марат злиться начинает. Приоткрываю один глаз. Так и есть! Он ерошит пальцами волосы, а после сжимает их в кулак. Едва не пылает от гнева. Интересненько-то как! — Чего она… Каким, блядь, образом? А вы куда смотрели? Еду! — Опускается обратно в кресло. — Сука.

— И с чем тебе твоя помощница "помогла" на этот раз? — Едва не ржёт Эмир.

— Раздавить мою карьеру. Она угнала тачку.

— Твою?

— Лучше бы мою. У какого-то мажорика отжала. Гопница, мать её. Я уже говорил, что бабы зло?

— Судя по твоей реакции… Довольно интересное зло. Всё ещё не залип?

— Не каркай. Поехал я, пока она не додумалась, как ещё что-то натворить.

Судя по тому, что через минуту Марат матерится ещё громче, девочка додумалась.

— Наслушалась? — Эмир мой подбородок ловит. Цокает неодобрительно. А я ничего не могу с собой поделать. Меня от смеха распирает просто. А нечего Марату было говорить, что девушки зло. Мы интересные и прекрасные. С изюминкой. Вот пусть эта "изюминка" ему жизнь и скрасит.

— Ага, — я поднимаюсь, потягиваясь. — Я долго спала? Мир…

— Дрыхнет свой обеденный сон. Катюха мультики смотрит, — я улыбаюсь. Эмир всё под контролем держит. — А мы с тобой… — Мужчина притягивает к себе за талию. Я охаю. — Я могу долг стребовать.

— Долг? — Я прикусываю губу.

— Мне ребёнка обещали. Придётся дальше стараться, если одна кукла от этого отклоняется.

Внизу живота привычное покалывание появляется. Я приподнимаюсь на носочки, выдыхаю в губы Эмира:

— Стараться… Всё равно же будем? Даже если получиться? Ну, чтобы навык не терять. Практика и всё такое.

— Определённо, — глаза мужчины вспыхивают хищным блеском.

— Отлично. Потому что долг погашен, Эмир. Я беременна. У нас будет ещё один ребёнок.

Признаваясь в беременности, я ожидала всего… Ну а вдруг Эмир передумал? Вдруг прямо сейчас появилась новая супер-супер страшная угроза? Или мужчине просто не понравится бегать мне за персиками и лимонной водой в три утра? Переживала я зря по поводу мужчины. Нужно было о себе переживать. Потому что у Эмира какой-то рычажок в голове включается. Гиперзабота, тотальная опека. Я даже вздохнуть не могу, чтобы это хоть кто-то не отследил. Кошмар! На зоне, где мы с Эмиром познакомились, и то охранников меньше, чем по моим пятам ходит. — Я бы и так тебя охраной нагрузил, — хмыкает на все мои возражения. — Беременность лишь повод. — Мне не нравится! — Хнычу недовольно. — Они меня раздражают! Грубые и молчаливые. — Выбери себе болтливых. — Не хочу. — Кукла, мне похуй! Хоть болтливых, хоть кривых, хоть увлекающихся макраме. Моя жена не будет ходить без охраны. Ясно? Ясно. Эмир утягивает к себе на колени, и спорить не так-то легко. Мгновенно забываются все претензии от его ласки. Он настолько проникся, что… Тсс, никому не говорите. Он даже еду мою ел, сам просил! А я напомню, что готовлю я ужасно. Какое-то проклятие Буйного, ну правда. Детей накормлю, себе бутерброд сделаю. Эмиру же не везёт. То пересолю. То сожгу случайно. То каким-то образом яичная скорлупа попадёт в еду, хотя яйца я не использовала! И мне бы не готовить. Новый ресторан Эмира пока никто не сжигает. Доставка работает отменно. Но у меня гормоны танцуют огненную румбу в голове. Изводят от мысли, что я не могу любимому мужчине приготовить покушать. Мне ведь хочется! Я могу. — В этот раз точно получилось! — С надеждой произношу. — Я сделала паэлью. Детям понравилось! Вкусно. — Вкусно было, кукла, — соглашается, пока его увозят на скорой. — Реально. Заебись. Ну откуда мне было знать, что у него аллергия на чернила каракатицы?! Обидно до слёз. И переживания за мужчину добивают. Меня размазывает из-за того, что происходит. — Так, блядь, всё. — Рычит, прижимая меня к кровати. Пока я обеспокоенно изучаю его лицо. Ищу признаки, что случайно навредила. — Злата, — едва не рычит. — Я тебя встретил, когда ты к херам сожгла мой рестик. — Я всё ещё виню проводку, — соплю обижено. — Похуй. Потом траванула котлетками. Потом просроченным молоком. И хуй знает сколько ещё раз пыталась угробить. — Да-да, я ужасно готовлю! — Вскрикиваю от несправедливости. Хлюпаю носом, почти готова разрыдаться. Мне обидно. И неприятно. И гормоны! Они из меня плаксу делают. Любое слово моментально выкручивает эмоции до максимума. Держусь только потому, что Эмир нежно улыбается. — Не о том думаешь. Я к тому, что я знаю, как у тебя с хавкой дела обстоят. И мне на это похуй было. В жизни можешь больше не готовить. Или готовь, я всё сожру. Не за это я тебя выбрал. — А за что? — Уточняю тихо. — Одна девчонка мне нос разъебала во сне. Тогда и залип. Я прячу лицо в ладонях, хрипло смеюсь. Господи, он и об этом помнит? Стыдно-то так. Стыдно, но хорошо. Мужчина отводит мои руки в сторону, прижимается в поцелуе. Кончиками пальцев стирает мои слёзы. Целует так нежно, что у меня сердце сжимается сладостно. К черту готовку. Просто буду любить его. И наших детей. И… И нашего младшего сына, который рождается немного раньше срока.