Книга Наследник Буйного, страница 11 – Джулия Ромуш, Ая Кучер

Бумажки откидываю в сторону. Пальцами руль сжимаю. Семь утра, а я как штык уже на месте.

Одержимость девчонкой стала лишь сильнее. До этого ебнутый на ней был. Но не признавал. А сейчас понимаю, что все уже разумные грани переходит. Я как сталкер ебучий из-за кустов слежу. Разглядываю. На сына собственного издалека смотрю.

Знаю, что Злата скоро из дома выйдет. Сестру в школу поведёт. Сына в сад. Я наблюдение установил и за школой, и за садом. Чтобы взгляд с детей не спускали. Чтобы никто не тронул. Не забрал. Не обидел.

И стоит девчонке на улице появиться, я вперёд подаюсь. Жадно рассматриваю каждый сантиметр. Отмечаю, что сегодня она другая. Бледная. Перепуганная. Пальцы сами в кулаки сжимаются. До хруста. Глаза опухшие. Ревела? Блядь! От всей этой ситуации крышу кроет. Я не могу выйти и подойти. Не могу сказать, что с того света вернулся. Марат прав. Ещё не хватало, чтобы она решила, что у неё кукуха слетела. И Злата сегодня явно не в настроении. Почему ревела? Его тронул кто? Удот этот домашний или ублюдок из-за долга? Всё-таки зря я ему шею не свернул, как он долг на меня переписал. Нужно было.

Из тачки выхожу, иду следом. Это уже как зависимость какая-то. И с каждым днём ближе приближаюсь.

Сегодня запах её улавливаю. Не аромат духов, а её. Личный. Запах волос.

Кровь в венах закипает. Никогда не думал, что вот так ёбнутся можно. На одном человеке зациклиться и башней ехать. А, оказывается, можно. На девчонке ненормальной зависнуть. Я первое, что вспомнил, когда память возвращаться начала, её запах. Везде чудился. Всё им пахло. После образ её начал в памяти появляться. А после уже остальное по голове ёбнуло.

Резко торможу. Чуть вплотную не подхожу. Мирослав останавливается, Злату за руку тянет. Плакать начинает.

— Малыш, что такое? Что случилось?

Сердце удар пропускает, когда она резко разворачивается. Сегодня я пиздец близко подошёл. Могу вблизи её губы рассмотреть, которые тоже опухшие от того, что она ревела. Знаю. Видел не раз. Она их ещё смешно оттопыривает, когда обижается. И глаза эти огромные. На пол лица. Ну реально же кукла. Самая настоящая. Красивая, сучка. За нутро берёт.

Она изменилась. Стала немного другой. Нет вечно потерянного взгляда. Она знает, что делать и как. Быстро смекает, что малому что-то в обуви мешает. Решает проблему. После слезы с его лица смахивает. К носу прикасается. Что-то говорит, и сын смеяться тут же начинает.

У меня внутри что-то сжимается. В районе грудной клетки. Это всё моё. Она моя. Сын мой. Это моя семья, а какой-то удот столько времени рядом с ними жил. Смотрел, как мой сын ходить учиться. Разговаривать.

Злата на ноги встаёт, малого за руку берёт, вперёд тянет. А малой впирается. Идти быстро не хочет. Капризничает. Не нравится ему рано вставать и тащиться куда-то. Злата уговаривает. Что-то ему обещает. А малой как будто чувствует, что я смотрю. Пялюсь и взгляд не отвожу. Оборачивается. И как будто чувствует. На меня прямиком палить начинает. Внутри всё сжимает и выкручивает. Он смотрит так, будто внутри у меня что-то включает, вертит. У меня дыхание перехватывает. Как будто копия маленькая. Моя. Сука, Марату очки подарить нужно. Как он это проебать мог?! Тут без теста всё видно. Мой.

Злата его тянет. Но малой упорно упирается. Я его рассматриваю, а он меня. Изучает.