Книга Измена. Цена прощения, страница 195 – Ая Кучер

Хотя, Господи, помню я ту поделку осеннюю.

Я крестилась, а преподавательница хвалила, что ребёнок всё делал сам.

Мы вдвоем со Шварцем пытаемся объяснить малышу, как появляются детки и что нужно время, чтобы его сестричка была с нами. Тот, кажется, начинает понимать. Но к концу его нижняя губа начинает дрожать, а на глазах появляются слёзы.

— Рус, что такое? – мигом прижимаю к себе сына. – Что-то болит?

— Это просто несправедливо, - всхлипывает. – Алинка… Нечестно.

Сердце сжимается от мысли, что сын может ревновать. Чувствовать себя плохо из-за того, что мы с его папой больше не вместе, а с папой сестрички – вместе. Или вдруг подумал, что теперь он не нужен?

Господи, неужели я сказала что-то не так?

— Мама, - произносит тоном «ну как ты не понимаешь», сам вытирает слёзки. – У меня два папы, а у неё будет только один. Это получается, что её будет любить меньше людей. Ой, а ещё деда с бабой! Уже три…

— Милый…

— Мне надо подумать.

Решительно поднимается на ноги. Подумать – это ходить вокруг дуба, потирая подбородок. Точно у дедушки подглядел, ещё и вздыхает по старчески, подрожая во всём.

— Он – твоя копия, - Мирон усмехается, притягивая меня обратно к себе.

— Разве? – внешностью сын точь-в-точь Дима, только глаза мои.

— Уверен, он уже в голове перебирает всех знакомых людей и считает, как выровнять процент любви к нему и к сестре.

— Он не знает про проценты ещё.

— Ну, поштучно будет.

А в этом я даже не сомневаюсь. Но сердце теплотой наполняется, когда я вижу, каким милым и добрым растёт мой мальчик. Я очень боялась, как он отреагирует на пополнение в нашей семье, но, кажется, всё идёт хорошо.

Я, если честно, сама опасалась новой беременности. Помнила, насколько тяжело мне дался Рус, не готова была снова лежать в больнице почти всё время. Но особых проблем не возникло.

Только тошнит все эти пять месяцев и хочется плакать из-за мелочей.

— Знаешь, - произношу, часто моргая. Сейчас тоже накатывают слёзы. Просто так, от того, что мне очень хорошо. – Если Рус будет всё так просчитывать… Бедная его вторая половинка.

— Не знаю. Я своей – очень доволен.

Щипаю мужчину за бедро, меня оглушает громкий мужской смех. Ещё бы он не был доволен! Но я тоже очень, очень-очень счастлива. Так, что в груди жжет на протяжении всех этих лет.

— Я придумал, - Рус заявляет серьезно, кивает своим словам. – Я её буду любить больше, чем она меня. Так мы свар… Хм. Сравням…

— Сравняетесь?

— Ага. Здорово я придумал?

— Ты вообще умница у меня.

Сын довольно кивает. Терпит мои поцелуи в его пухлые щечки и, немыслимо, позволяет нанести солнцезащитный крем. В уплату выпрашивает Мирона пойти с ним ближе к пруду.

— Промочишь обувь, сразу вернемся домой, - предупреждает Шварц, поднимаясь.

— А если я сниму сандалики? Я быстро, у мамы есть салфетки.

— Ну если есть… То спросишь у мамы ещё раз, когда меня не будет рядом.

— Ну пап-Мир! – Руслан дергает мужчину за руку, пытаясь добиться положительного ответа. – Мам?

— Ты слышал, милый, - поддерживаю Шварца. – В воду лезть не стоит.

— А если…

— Может лучше полетаем, малой?

— Да!

Сын тут же забывает о своем требовании, призывно скидывая руки вверх. Рус визжит от радости, когда Мирон подхватывает его на руки, усаживает на свои плечи. Держит крепко, у меня нет причин для волнения.