Книга Будущее вместо настоящего, страница 17 – Angel Katherine

Новость Жени подействовала на меня похлеще любого энергетика. Сон пропал на несколько дней — напрочь, без остатка, будто кто-то выключил в голове рубильник. Я оглядывалась на каждом повороте. На улице, в метро, в собственном подъезде. Каждый раз, когда за спиной раздавались шаги, я готова была обернуться и увидеть его. Колесникова. С той самой безобидной улыбкой и вилкой в руке. Никого не было. Но страх от этого не проходил. Он просто становился тише и жил где-то под рёбрами.

Настоящая паранойя началась тогда, когда исчез Александр.

Признаться честно, в этой ситуации я рассчитывала только на него. На его помощь, на его связи, на его способность появляться в нужный момент, будто он чувствует беду за километры. Я была уверена в этом на все сто. Но у него была работа. Такая, из-за которой он исчезает на дни. А то и на недели. И вот в его отсутствие я успела:

— дважды посыпать голову пеплом;

— трижды повеситься;

— и примерно пять раз быть убитой каким-нибудь наёмником.

Разумеется, мысленно. Но, чёрт возьми, мысленно — это тоже считается. Потому что, когда ты не спишь три ночи подряд и вздрагиваешь от каждого шороха, твоя фантазия начинает работать против тебя. И очень продуктивно, надо сказать.

Я понимаю, что веду себя как героиня дешёвого триллера. Но, знаете, когда твоя сестра вляпалась в историю с человеком, который рассказывает про кишки за обедом, а единственный, кто может помочь, пропал со всех радаров, — тут не до здравого смысла. Тут до него, наоборот, очень далеко.

Александр, если ты где-то там, — я, конечно, не молюсь. Но если бы молилась, я бы попросила тебя вернуться. Желательно до того, как я придумаю шестой способ себя убить. Мысленно, разумеется.

Сегодня мы с Владом наконец выбрались в город после тяжёлой недели, которая тянулась, кажется, месяца полтора. Не то чтобы выбраться было так уж сложно. Сложно было решиться. В последнее время Влад стал мне настолько близок, что мне страшно появляться с ним на людях. А вдруг кто-то из людей Колесникова нас заметит? Вдруг просто пристрелит обоих, без разговоров и без предупреждения? Меня ладно. Со своей участью я, кажется, уже смирилась. Но Владом рисковать не хотелось. Совсем.

Мои чувства к нему растут с каждым днём — и растут как-то несоизмеримо, пугающе быстро, будто внутри меня поселилось что-то, что я не могу ни остановить, ни измерить. Порой становится страшно: а вдруг всё это не настоящее? Вдруг я вот-вот проснусь в своей комнате, под холодным одеялом, с будильником и без него?

Но пока я не проснулась. Пока он рядом — тёплый, настоящий, смеётся над моими шутками и держит за руку так, будто никуда не собирается отпускать. И я, с определённым страхом, конечно, стараюсь наслаждаться каждым мгновением. Потому что не знаю, сколько их ещё будет. И потому что даже паранойя не имеет права отбирать у меня это. По крайней мере, пока.

— Ты задумчива. — Влад осторожно перехватывает моё израненное запястье, на котором, по словам доктора, определённо останется шрам, — Раньше ты была более открытой и весёлой. Что случилось, Лиса, ты можешь мне довериться.

И, чёрт возьми, мне действительно хочется верить в его слова, но потом осознание догоняет меня и удушливой хваткой цепляется в глотку. Я не могу подвергать его опасности.