Книга Крепкий орешек, страница 70 – Ольга Дашкова

Все было хорошо до раннего утра понедельника.

Никто не собирался вставать с первыми петухами, в спальне были плотно задернуты шторы. После утомительной сексуальной ночи Аделина и Гена крепко спали. Но сквозь сон было слышно, как где-то на кухне, на столе, разрывается от звонка телефон Орехова.

— Гена… Гена… ты слышишь, телефон твой на кухне?

— Ну нафиг его, – Гена пробубнил сквозь сон, прижался к Аделине, потерся бородой о плечо, царапая кожу.

Ада улыбнулась, расслабилась, но телефон продолжал надрываться звонками.

— Иди, ответь, вдруг что-то срочное, может, с работы.

— Да черт, хорошо, но никуда не уходи, у меня на тебя большие планы.

Нехотя встал, потер лицо, пришел на кухню, ответил, не глядя даже на то, кто звонит. Может быть, на самом деле это с работы, Вася опять накосячил, или рыжая Карина что забыла, но в динамике раздался звонкий голос матери.

— Гена! Гена, это просто бессовестно! Я не для того тебя рожала, чтобы ты игнорировал звонки матери. Я это пытаюсь сделать со вчерашнего дня! А твоя мать еще жива и просит хоть каплю внимания.

— Мам, что случилось, что опять за истерика?

— Мы стоим уже битый час около твоих ворот, точнее, около ворот Семена. Стучим, звоним, но нам никто не открывает.

— У каких ворот?

— Что, у Семена есть еще один дом, который находится в деревне Косогоры на улице Центральная?

— Не знаю, – Гена соображал туго и медленно приходил в себя после ночи. – Да какого черта, ма?

— Не смей ругаться на мать, идти и открой нам ворота.

— Ничего не понимаю.

Отключился, почесал в паху, выглянул в окно, солнце светило вовсю, посмотрел на часы. Было десять утра, да, действительно, надо уже вставать и кормить живность. Не веря тому, что мать действительно стоит у ворот, прошел в спальню, надел шорты, игнорируя нижнее белье. Аделина потянулась, обнажая грудь, Гена кашлянул, чувствуя, как начинает возбуждаться.

— Что случилось?

— Ничего, я скоро, и не смей надевать трусики, я скоро, – прикрыл дверь в спальню, вышел во двор, прислушался.

В ворота стучали.

— Да ну нафиг, реально? И какого черта она приехала?

Открыл калитку, вышел и остановился в удивлении.

— Мама?

— Да, я твоя мама. Вот уже сорок лет. Сорок неблагодарных лет. Расплатись с таксистом, отведи в дом и дай попить. Десять утра – и такая жара. Леночка, выходи, нас наконец-то впустят в дом.

Леночка?

Какого хрена? Вот только Леночки и матери сейчас не хватало Гене для полного счастья. У него самая сексуальная женщина на свете сейчас голая в кровати, а здесь мать и Леночка.

— Какого хрена вы приперлись? Так, стоять, такси никуда не уезжает.

— Это грубо, Гена!

— Зато честно.

— Сынок, тебя надо спасать. Я переживаю, мое материнское сердце все чувствует. Ты здесь непонятно с кем и непонятно чем занимаешься. Ты пьешь? Скажи мне откровенно, ты алкоголик? Ты страдаешь, я вижу. Мы тебя вылечим. Мы обязательно тебя вылечим.

— Мать, ты в своем уме? Что вы там пили со своей Кларой или нюхали? Да ничем я не страдаю, с чего ты взяла, мама? Что вообще происходит? Зачем ты сюда приехала, да еще Ленку привезла?

— Рядом с тобой должны быть близкие и неравнодушные люди. Она поможет, вы чуть не поженились в прошлом.

— Двадцать лет назад, мам! Что за хрень, я спрашиваю?

Лена переминалась с ноги на ногу, рассматривая Геннадия, мужчина был взволнован, выглядел заспанным, но никак не с похмелья. Она знает, что это такое и как выглядят пьющие люди, хватило бывшего мужа, за которого она выскочила замуж назло Орехову.