Книга Крепкий орешек, страница 57 – Ольга Дашкова

Ада вздрогнула, обернулась, за прилавком стояла молодая женщина в красном платке на затылке, с черными распущенными волосами и глубоким декольте желтой блузки в голубой цветочек. На шее штуки три толстых золотых цепей, а в огромных карих глазах интерес.

— Здравствуйте, мне бы водички и что-нибудь обуть, вот, – поставила на прилавок сломанную туфлю и каблук, женщины вдвоем начали разглядывать причиненный ущерб.

— Лабутены, что ли?

— Да.

— Натуральные, не китайские?

— Натуральные.

— Никогда не видела натуральные.

— Может быть, найдется что-то взамен?

— А какой у тебя размер?

— Тридцать девятый.

— А деньги есть?

Аделина полезла в сумочку, но, как назло, кроме купюр по сто евро не было ничего. Но отыскав пятитысячную российскую бумажку, радостно улыбнулась.

— Вот. Этого хватит?

Жанна была увлечена рассматриванием настоящих «Лабутенов», но тут женщина впервые подняла взгляд на посетительницу. Она, конечно, странная была, какая-то озадаченная и озабоченная, но помочь бабенке надо было, не ходить же по их пыльным дорогам босиком!

— А ты сама откуда?

— Из Парижа.

— Да ладно?

— Да, но мне очень срочно нужно в город, меня ограбили.

— В Косогорах, что ли, ограбили? – Жанна напряглась, грабежей в их деревне давно уже нет, участковый хоть и запойный, но все держит под контролем. Или, может, это Федя шалит? Ну, она ему устроит, как увидит.

— Нет, не здесь, в городе. Таксист уехал с чемоданом и сумкой, а потом меня забрали жандармы в полицию, а потом приехал Орехов, я напилась, и он увез меня сюда. А мне очень, очень нужно домой.

— В Париж?

— Oui, oui, à Paris. Aidez-moi s'il vous plaît! (Да, да, в Париж. Помогите, пожалуйста!)

Ну, то, что дамочка была малость не в себе, было сразу заметно. Это, наверное, о ней говорила Варвара.

— А ночевала где? В доме Терехова?

— Не поняла?

— С краю, дом большой, красивый такой, да?

— Да, да, там.

— Ладно, горемычная моя, одену и обую тебя, но с тебя Лабутены, договорились?

Жанне, может, нафиг они и не упали, эти туфли, но больно красивые были, и размер ее, цвет такой благородный, бежевый, и таких точно ни у кого нет в их деревне и в соседней тоже. А починить каблук – плевое дело, как новые будут. Да и по подошве видно, что не так уж много в них ходили. Она отошла на минуту, вернулась и с гордостью поставила на прилавок калоши.

— Что это?

— Тридцать девятый размер, последние, по весне все разобрали, два раза за ними на базу ездила.

— А другого ничего нет? Может, вьетнамки или босоножки?

— Детские, двадцать седьмого размера. Надо?

— Нет, спасибо, – Аделина с любопытством рассматривала калоши, они были черные, блестящие, с ярко-розовой подкладкой внутри. Вот точно как из ее детства, но даже тогда она такое не носила.

— И костюмчик бы тебе поменять.

— А что с ним не так?

— Так рваный и вот тут мазут.

Действительно, Ада не заметила, как порвала брюки, как испачкала блузку в чем-то черном и вонючем.

— Как раз твоего размера есть халатик. Бабка Пантелеева мерила, ей большой оказался.

Жанна снова скрылась, но быстро вернулась, и глазам Ады предстал халатик. Темно-синий в красный горох, на замке и с накладными карманами.

Нет-нет, она это точно не наденет, это ужас какой-то.

— Не нравится?

— Думаю, что это не совсем мое.

— Зря, иди примерь, там, за ширмой. А я пока картишки на тебя раскину, все расскажу, что было, что будет, чем сердце утешится, куда дорога приведет.