Книга Крепкий орешек, страница 50 – Ольга Дашкова

— Ты ж моя сахарная девочка, такая гладенькая, влажная, горячая.

— Гена-а-а-а…

А Орехов уже проникал во влагалище пальцами, а другой рукой сжимал грудь и засасывал сосок. Ему так легко удавалось управлять ее телом, вызывать еще больше желания.

— Я же говорю, голодная… такая голодная девочка.

Гена сам хотел снова вылизать киску, его даже немного потряхивало от перевозбуждения, яйца снова поджались и стали каменными, член стоял колом. Нет, он еще не насытился, не наелся, как говорится, он хотел еще и еще, знать и видеть, как Аделина страстно кончает на его языке, от его ласк, и что он и только он виновник всех ее оргазмов.

Помешательство, не иначе.

Галич выгнула спину, вцепилась в подлокотник дивана, как можно шире развела ноги, то, что происходило, было лучшим, нет, фантастическим кунилингусом в ее жизни. Оказывается, есть мужчины, которые это умеют. Мысль о том, что Орехов это делает всем, пронеслась и пропала, оставляя осадок.

Но когда Ада забормотала по-французски, а потом закричала, снова кончая за минуту на языке Орехова, ей не дали опомниться, Гена навалился всем телом. Впился в ее рот своим, глотая крик, вошел так глубоко, как только можно, и начал трахать языком и членом как одержимый.

И оказывается, некоторые мужчины еще умеют трахать. А сколько вам было лет, когда вы узнали об этом? Эта мысль тоже пронеслась и забылась, потому что накатывал второй оргазм, а Гена, уже поднявшись корпусом, держа ноги женщины на своих локтях, смотрел, как его член, покрытый соками и влагой, входит, словно поршень.

Он наслаждался зрелищем, тем, как его ненасытная голодная курочка стонет от удовольствия, как колышется ее грудь, как при этом она сама ее мнет и вот-вот готова кончить. Но Орехов не был готов так быстро сдаться, у него были планы сменить несколько поз.

Так и произошло. Ада потеряла счет времени, своим оргазмам. Она лежала боком, стояла раком, спиной к стене, лежала грудью на столе. Временами сознание плыло, она ругалась на русском и на французском, Гена шлепал ее по попке и нежно по груди, кусал губы, насаживал на пальцы, заставляя сквиртовать. Таких мокрых оргазмов Галич не испытывала никогда, даже не была близка к ним.

Когда же Орехов отпустил себя и кончил, не вынимая член, изливаясь с хрипом в сокращающееся лоно, была уже глубокая ночь. А у Аделины не было даже сил помыть себя, но Гена обещал это сделать сам.

Он и сделал. Нежно касаясь воспаленной плоти, заставляя краснеть и трепетать. Когда они наконец добрались до кровати, кажется, заснули сразу, но Ада проснулась и вот уже десять минут просто смотрела в темный потолок.

— Ген… Гена?

— М-м-м…

Орехов потерся щетиной о шею и членом о бедро, но только простонал.

— Гена! Проснись!

— Курочка, прекрати, я в коме.

— Скажи, почему ты меня предал тогда?

Вопрос вырвался сам, может быть, для него было не место и не время, но Ада хотела знать прямо сейчас.

Аделина спросила слишком тихо, потому что в ответ Геннадий лишь громче захрапел и прижал ее к себе сильнее, накрывая грудь горячей ладонью.

Да и, наверное, зря она решила начать серьезный разговор после бурного секс-марафона, ночью, в незнакомой деревне, после перенесенного стресса и всех странных событий.

Слишком много было мыслей, слишком много непонятного. Если сейчас начать анализировать, что было бы, если бы, то можно зайти очень далеко. В любом случае за эти двадцать три года изменилось много. Изменилась сама Аделина.