Книга Крепкий орешек, страница 36 – Ольга Дашкова

«Так, мысли снова пошли не в ту сторону. Сосредоточься, Галич, сосредоточься. Что было вчера, почему ты так напилась, где ты сейчас находишься», – Аделина вела мысленный диалог сама с собой, пыталась расслабиться.

И когда голова вроде бы перестала болеть, цепочка начала выстраиваться – до того самого момента, когда Аделина попросила таксиста в смешной кепке высадить ее на вокзале. Мужчина, который всю дорогу вел себя нервно, много болтал и улыбался, рванул с места и уехал с ее чемоданом и саквояжем.

Не поняв в первое мгновение, что вообще произошло, Аделина стояла как вкопанная и смотрела вслед удаляющемуся автомобилю. Это как надо понимать? Среди белого дня, почти в центре города ее ограбили? Получается, что да, так оно и было.

Не бежать же ей на высоченных каблуках, в дорогом костюме вслед такси?

Нет, Ада не побежала, она закричала – на стрессе, на нервах и эмоциях – во весь голос. Но тут же была заткнута какой-то девкой в короткой юбке, с рыжим гнездом на голове и противным голосом. Она кричала, чтобы Аделина заткнулась и валила к чертям.

Молчать Ада не стала.

Не в ее правилах терпеть унижения и оскорбления.

Ада ответила.

Ответила так же грубо, за что получила еще несколько слов отборного и витиеватого мата. Женщина от оскорблений перешла к угрозам, и на это тоже Галич ответила. Разгорелся скандал, который, еще немного, и мог перерасти в драку. Он практически перерос, потому что эта наглая нечесаная особа толкнула Аделину в грудь. Галич, недолго думая, замахнулась сумочкой и шарахнула ее по голове.

Как раз в это время мимо них проходил полицейский патруль, мужчины принялись разнимать. Шум, возня, крики, рыжая оказалась шустрая, воспользовавшись заминкой, убежала и скрылась за углом. Ада никуда не собиралась бежать, ей как раз нужна была полиция, чтобы заявить об ограблении, но дело повернулось совсем в другую сторону.

Оказавшись в обезьяннике до выяснения обстоятельств, Аделина недоумевала, почему так произошло? Почему она, порядочная гражданка двух стран, оказалась в итоге крайней, и ее приняли за проститутку?

Паспорта с собой не оказалось, он остался в саквояже, который Ада всегда брала с собой в поездки, складывая туда дамские мелочи: косметичку, бутылочку воды, орешки, шоколадку в дорогу. Но сейчас все это добро вместе с планшетом, кое-какими бумагами и, главное, с паспортом, укатило в неизвестном направлении. Ей даже нечего было предъявить полиции, чтобы удостоверить свою личность, хорошо хоть телефон был с собой.

Пришлось позвонить Геннадию.

С его появлением в участке все завертелось так быстро, что теперь даже не припомнить, кто что говорит и делал. Вроде бы Орехов дал кому-то взятку за то, чтобы Аделину отпустили. Сам он еле сдерживал смех, глядя на нее, называл все время «моя курочка», говорил что-то про золотые яйца и даже пару раз шлепнул по попке.

Бред полный.

А Гена скотина, потому что приказывал молчать и под руку тащил к своему внедорожнику. Аделина, переходя на французский, кричала о несправедливости происходящего, прогнившей системе, о бездушных людях, потихоньку скатываясь в истерику.

Но в руках оказалась фляжка, а Гена сказал: «Пей».

Ада сделала глоток, жидкость обожгла горло, после второго тепло разлилось в груди, а после третьего язык развязался еще больше. Куда они ехали, зачем и как долго, Галич не помнила, так же как и в какой момент закончилась фляжка.