Книга Защитник для Веры, страница 45 – Ольга Дашкова

— Я вижу, ты поняла меня.

Мерзкая улыбка, хватка на шее слабеет, его губы впиваются в мои болезненным поцелуем. Кусает, пожирает, сминая до крови, насилуя рот языком. Это так мерзко, так противно и унизительно, слезы продолжают бежать потоками, слезы боли и обиды.

Меня так же резко отпускают, не могу устоять на ногах, падаю на пол, усыпанный стеклом, царапая руки, осколки впиваются в кожу.

— Выброси все, что я нашел, это в твоих интересах, — разворачивается и уходит.

Мне страшно, мне не было так страшно, когда меня выдавали замуж, мне не было страшно, когда меня лишали девственности, а сейчас мне реально страшно.

После первой брачной ночи, охрана, которая теперь будет около меня постоянно, отвезла в женскую консультацию. Милая женщина-гинеколог, осмотрев, сказала, что все в порядке, порекомендовала оральные контрацептивы. Я и не думала, что Анатолий может захотеть детей, да и сама не горела желанием, какая из меня мать.

Накупив в ближайших пяти аптеках кучу стандартов таблеток, которых хватит не на один год, методично пересыпав и смешав с витаминами в баночке, я успокоилась. Речь о детях началась примерно через год. Вначале я просто пожимала плечами и делала вид, что не понимала, почему ничего не выходит.

Я не знала, как мне жить самой в этой клетке со зверем, я не знала, какой ребенок может родиться, с какими патологиями и болезнями, зная о том, что Анатолий употребляет наркотики. Я мечтала вырваться из этого плена под названием брак, но все никак не решалась. Куда идти? Что делать? Найдут, приведут, и будет еще хуже.

Как он узнал о таблетках, я не знаю, да уже и не важно. Вон они, все валяются, разбросанные по полу, в луже духов и алкоголя. Собирай и жри, но это уже бесполезно.

Если до этого момента мне казалось, что моя жизнь ужасна, то после начался сущий ад. Толя с одержимостью маньяка вколачивался в меня каждый день, кончал глубоко и держал так какое-то время. Я плакала, умоляла остановиться, перестать быть животным, покрывающим самку. Но все было бесполезно.

Я выла от своей безысходности и обречённости. Я вспоминала свою мать, не любившую меня всю свою жизнь. Неужели я тоже так буду не любить своего ребенка? Ребенка от нелюбимого и ненавистного мне человека. Я кричала в голос ночами, от того, что не вынесу этого, я не смогу так жить, если во мне будет ненависть, а не любовь.

Возникало желание убить Толю, пока он спит, просто воткнуть ему в горло что-то острое, я представляла все это так живо и в красках. Как багровая кровь заливает белоснежную постель, из горла вырывается хрип, и душа покидает бездыханное тело. Но понимала, не смогу взять грех на душу.

Так продолжалось четыре месяца, в начале осени я поняла, что беременна. Меня выворачивало каждое утро, от любого запаха и вида еды. Толя воспринял все как должное, сам отвез меня к частному доктору в дорогую клинику, выслушал все рекомендации и больше с сексом ко мне не лез.

Мне было двадцать три, когда я поняла, что уже не одна в этом мире. Услышав биение сердца, я уже любила больше жизни своего ребенка. Меня словно отпустило, все страхи и сомнения ушли. Накрыло чистое блаженство и абсолютное равнодушие к тому, что происходит вокруг. Толя как-то странно изменился, стал смотреть иначе, ходил со мной на каждый прием и волновался о здоровье.