Книга Защитник для Веры, страница 34 – Ольга Дашкова

Убийство Романова стало, конечно, неожиданностью. Было все почти готово, мы с ним договорились встретится на следующей неделе на совете директоров, где он сыграет спектакль и объявит о новом владельце компании. Романова прижали, хорошо так прижали, со всех сторон, просил помочь.

Вот, помог. Серьезные дяди, причём не местные, с протекцией откуда-то выше, ставили условия по транзиту дряни, оружия, да много чего, через нашу область. Романов не хотел, а послать нельзя, всё отнимут тогда. Вот и решили, якобы продаём мне его компанию, потом пилим технично, никто не внакладе.

Кто узнал, что мы так решили? Какая крыса проболталась? Конечно, о продаже знали юристы мои и его, их ещё проверим. Жалко мужика, толковый был. Кто-то захотел его убрать и оставить всё как есть. А то, что новое руководство ляжет под условия приезжих — сомнений нет. К тому же эта возня с наследством может затянуться надолго. Но тут одно большое «но», мы успели подписать документы. Новый владелец — это я. А я ни под кого не ложусь, только нагибаю.

— И кто такой этот Бессонов Анатолий, ты узнал? — обращаюсь к Морозову, но Вера сзади как-то странно закашлялся, словно начала задыхаться.

Оборачиваюсь, сидит, глаза испуганные.

— Что с тобой?

— Всё в порядке, что-то душно стало, откройте окно.

Вера

Лето было в самом разгаре, со всеми его прелестями, — духота, жара, пекло, так что плавился асфальт, — любимое моё время. В доме открыты все окна, сквозняк раздувал легкие шторы. Мне чуть больше семнадцати лет, сижу на кухне, свободный топ с оголенным плечом, короткие шорты, волосы в высокий небрежный хвост, ковыряюсь в йогурте, читаю анатомию.

Мужчина подошел очень тихо, замер, облокотившись на стену, скрестив руки. Чувствую на себе изучающий взгляд, но сама глаза не поднимаю. В доме дяди Геши много кто бывает, приходят, уходят. Наверняка, чья-то охрана слоняется в ожидании своего хозяина, решающего глобальные вопросы.

Тогда, в силу своей глупости и недалекости, я не придавала значение и не обращала внимания на то, чем занимается мой, так сказать, названый отец. Знала, что у него несколько ювелирных магазинов, есть ресторан, но самое дорогое его детище — это антикварная лавка. Его дом и сам был, как филиал музея, — картины, статуи, мебель, мне даже нравилось.

Каждая вещь имела свою историю, дядя Геша с восторгом рассказывал, а я завидовала старинному комоду, тому, что его жизнь увлекательней моей. Назвать дядю Гешу папой язык не поворачивался, хотя я как-то спросила, может, он на самом деле мой отец, и все эти выдумки о двоюродном дедушке всего лишь выдумки, но меня заверили, что нет, он не отец.

Два года мы жили хорошо, не особо досаждая друг другу, я училась, все еще находясь в своём мирке. Я привыкла быть одна, закрывалась от мира, в училище меня считали странной, мне было всё равно. Я любила учиться и это не дань погибшей матери, я сама хотела быть врачом, и первая ступень как база было медицинское училище. Пусть даже и на специальности медицинской сестры, но мне это нравилось.

На девушку почти восемнадцати лет я не тянула, слишком тоненькая, но уже с так некстати выросшей грудью, которую я стеснялась и прятала за бесформенными вещами. Слишком пухлые губы и огромные глаза на худом лице.