Книга Рецидив, страница 88 – Ольга Дашкова

Зачем-то она им нужна, не верю, что просто как игрушку для Шакала везут. Наверняка, братишки Шиловы уже у них, не хватает третьего действующего лица для казни. Она ведь не будет молчать и вести себя тихо, нарвется на «комплименты» и побои. Дикая девчонка.

Нервно сжимаю сигарету между пальцев, делая глубокую затяжку. Во рту горечь, но в душе ее еще больше, тут же тушу сигарету, бросая ее в грязный снег под ногами, совсем забыл, что я на заправке.

В сотый раз проверяю ствол в кобуре под пальто. Как я мог не слышать ее звонки? Да еще телефон оставил в машине на сидении, пошел самосвалом в клуб. Крутой супергерой, самому противно.

Потом уже, сообразив, что Коваль смог как — то вычислить, где Агата, побежал к машине, но мне никто уже не отвечал. Только через полчасапозвонила Алевтина, плакала, причитала, говорила, что приехали люди, забрали девушку, она и не сопротивлялась совсем. А у меня внутри все опустилось, как представил, что Агате сделаютбольно, готов сам задушить голыми руками.

— Кирилл, ну что? — устало тру глаза, выруливая с заправки на трассу, — Что за адрес?

— Усадьба, что-то вроде загородного дома, несколько гектаров земли, постройки. Я по спутнику проверил, две машины от твоего адреса поехали именно туда.

— Спасибо, — топлю педаль в пол. Ну, что ж, хоть Коваль и обещал скинуть адрес, но не сделал этого, я нашел его сам.

— Глеб, не лезь один, ты просто оттуда не выйдешь, дождись меня.

— Некогда, Кир, да и кто сказал, что я один?

Скидываю, тут же набирая Коваля с того телефона, что отобрал у охраны, но номер вне зоны действия сети.

Сука!

Не знаю, как помочь или остановить их от зверства, что может сейчас происходить. Не прощу самого себя, разнесу в щепки всю усадьбу, если с Агатой что-то случится.

Как так, всего за несколько дней я готов убить и сам отдать жизнь за нее, не раздумывая ни секунды? Что это? Любовь? Одержимость? Привязанность? Болезнь? Жму на газ, летя по трассе почти сто пятьдесят, выжимая из кроссовера Кирилла почти все триста шестьдесят лошадей.

А перед глазами лицо Агаты и образ дерзкой девчонки мелькает, словно яркие вспышки. Яркая, танцующая в клубе, дерзкая, с огнем и протестом, сексуальная, желанная, такая требовательная. Трогательная, растерянная и потерянная, как маленький ребенок, девочка, потерявшая мать и терпевшая насилие отчима.

Убью, сука!

С силой бью по рулю, лечу почти по встречной, еще немного, но кажется, что целая вечность. Кир прав, я ничего не смогу сделать один. Я ведь не самоубийца и не супергерой, я реально смотрю на вещи. Хорошо, после десяти лет остались ребята, готовые помочь, мои ребята, которые все еще служат.

Значит, усадьба, ну, хорошо. Снова и снова набираю номер Коваля, но теперь только длинные гудки. Он там что, оглох совсем? Уже со своего телефона, не сбавляя скорости, отсылаю Гоше геолокацию усадьбы.

“Принял”

Гоша не любит много писать и говорить.

“Только дождись нас”

Вот это я точно не могу обещать. Извини, брат.

Наконец, только через полчаса подъезжаю к высокому забору с камерами. У Воронцова еще выше забор в его загородном доме, и камер больше, а экономку я так и не нашел. Хреновый из меня начальник службы безопасности.

Сигналю, просто в наглую, не откроют, разнесу ворота. Опускаю окно, смотрю в камеру, повернутую на меня, показываю жестом, чтоб открыли. Я бы, конечно, хрен открыл, да и ребят своих наказал бы и уволил за это, но будем надеяться на тупость охраны.